головную боль или усталость, тогда можно было бы просто потерпеть, если бы он стал настаивать. Но вот так, когда я сама напросилась… Лучше бы вообще сделал вид, что не замечает моих жирных намёков…
Впрочем, виноватым Антон совершенно не выглядел, видимо, полагая, что пара помытых тарелок после ужина с лихвой компенсировали моё неудовлетворение. И за одно это невозмутимое выражение лица, с которым Тоха спокойно вёл машину, желание стукнуть его тупым тяжёлым предметом по затылку увеличивалось в масштабах и крепло с каждой секундой.
Правда, стоило вспомнить о том, что я без его ведома собираюсь уйти на другую работу, и это желание немного смягчалось…
***
Написала заявление по собственному, повергнув в шок директрису и главного бухгалтера Лену… Стойко выслушала кучу рассказов о том, как знакомые их знакомых бросали вот так же работу, устраивались чёрт знает куда, а потом заканчивали все одинаково — безденежьем, сломанными судьбами, разводами и алкоголизмом. Боже…
Ну безденежье точно мне не грозит — Антон мою зарплату кассира за деньги вообще не считает, прокормит нас со Славкой в любом случае. Если захочет…
Привычно сидя за кассой в течении дня, испытывала сожаление. Острое и стойкое. Не ожидала даже…
Всё-таки я слишком привыкла за столько лет к своему гипермаркету. Пережила с ним бесконечное количество перестановок в торговом зале, миллион поломок морозильных камер на складе, массу ругани с поставщиками… И, кажется, персонал сменился сто тысяч раз за то время, что я тут работаю, даже директорский состав уже раз пять претерпел изменения… И мне есть чем гордиться — я здесь не просто старший кассир, а действительно имеющий свою нишу уважаемый работник.
А что будет там?! Новеньких нигде не любят…
Впрочем, я всегда смогу вернуться. Я только попробую… Мне это нужно. Просто ради того, чтобы понять, что этот магазин — действительно моё, а осознать это можно, как известно, только потеряв всё и сразу. Так устроен человек…
Вздохнула, пробегаясь глазами по соседним кассам. Чёрт, чем себя ещё оправдать и успокоить? Можно что-то там про судьбу вспомнить, про неисповедимые пути…
…Взгляд наконец выхватил из толпы короткое чёрное пальто и стриженный затылок на третьей кассе. С облегчением прикрыла на секунду глаза, ощущая, как в груди вспыхивает и стремительно разгорается какое-то приторно-неприятное чувство — пришёл всё-таки… И опять приблизительно в это же время. Значит, в течение дня его можно не ждать и не торчать постоянно тут, в зале, а спокойно сидеть в своём кабинете…
Впрочем, я и не ждала. Вообще. Мне просто было нужно знать, явится он или нет. Явился… И теперь принципиально не встанет на мою кассу, хотя наверняка прекрасно видел меня. Скотина…
Хотела бы я увидеть его физиономию, когда он наконец поймёт, что я уволилась. И что мы снова пропадём из жизни друг друга на неопределённый срок… А может и навсегда…
От этих мыслей стало как-то горько и обидно. Зачем он только вообще заехал сюда в тот раз? Несправедливо…
Больно закусила губу, неторопливо и внимательно сканируя товар — обычно в зоне видимости бывшего мужа я начинаю жутко косячить…
Денис ни разу не посмотрел в мою сторону, даже когда по пути к выходу прошёл мимо моей кассы на расстоянии пяти метров. Пф-ф-ф…
Но настроение упало, да. Может, опять в курилке подождёт?! Впрочем, нет… Не сегодня точно…
***
Вообще, за последующие две недели я видела бывшего супруга всего два раза, хотя исправно выходила в зал к концу смены, оправдывая сама себя тем, что покупателей в это время слишком много. Всё ждала, что Денис наконец подойдёт… Я бы честно призналась, что увольняюсь отсюда. Не знаю зачем, просто нехорошо вот так, наверное, исчезнуть снова…
Но он не подходил. Игнорировал меня полностью и абсолютно, похоже, надеясь, что я окликну его первой… Не дождётся.
И без него проблем хватает…
***
Уже в момент прохождения медкомиссии поймала себя на устойчивом желании остановиться. Просто плюнуть на свою дурацкую идею со сменой работы, тихо сбежать из очереди к окулисту, забрать заявление об уходе и забыть всё как страшный сон. Нет, ну была б я помоложе, такого порыва бы не было, наверное… Впрочем, дело не в возрасте, да. Дело в трусости. И в нежелании напрягаться лишний раз…
Не сбежала. Полностью прошла всех врачей, сдала анализы и вышла из клиники с ощущением того, что полдела уже сделано.
О Тохе старалась вообще не думать… Ну не убьёт же он меня, в конце-то концов. И вообще, он сам виноват — если бы взял к себе в отдел по-хорошему, как поступают все порядочные мужья, то мне бы и в голову не пришло ему врать…
Дома старательно делала вид, что всё ещё сержусь на него за минет в кухне — рявкала в ответ даже на самые простые вопросы, демонстративно не садилась за стол вместе с ним, не ложилась спать как можно дольше, дожидаясь, пока Антон уснёт первым… Хотя, на самом деле злилась, похоже, исключительно на себя…
***
В свою последнюю смену я проставилась девчонкам тремя огромными тортами из кондитерской лавки напротив нашего магазина, ибо тортики из ассортимента гипермаркета не идут ни в какое сравнение с настоящими сладостями, имеющими минимальный срок годности.
В этот же день позвонили из отдела кадров моей будущей работы и поинтересовались тем, не передумала ли я устраиваться и явлюсь ли послезавтра на знакомство с предприятием и вводный инструктаж.
Вот он, последний шанс отказаться…
Набрала в грудь воздуха и с несуществующим энтузиазмом ответила, что буду обязательно…
А ещё я ждала появления Дениса. О-очень ждала…
Сегодня я готова была окликнуть его, постоять с ним в курилке, немного поговорить даже… И поделиться тем, что больше не буду здесь работать. Нет, не факт, конечно, что он зачастил в наш супермаркет из-за меня, даже скорее всего, что совершенно не из-за меня…
Но эта мысль вопреки здравому смыслу грела рассудок и душу. Вот если бы я случайно встретила его, Дениса, за кассой магазина, то возвращалась бы в это место снова только ради того, чтобы помаячить лишний раз перед ним… Зачем? Ну… Просто…
К концу смены захлестнуло отчаяние. Мне самой хотелось увидеть бывшего мужа хотя бы мельком, ибо теперь совершенно неизвестно, когда и при каких обстоятельствах мы встретимся вновь…
До этого случая мы виделись около четырех лет назад, когда я, измотанная, зарёванная, растолстевшая мать-одиночка, брошенная Славкиным отцом и ютившаяся с сыном в снятой наспех комнате забытой Богом хрущёвки, лихорадочно искала
