братик. Первое до чего этот братик, научившись ползать, дополз в нашей квартире – это такси из Барселоны. Ладно, думаю, мальчики любят машинки, видимо дело в этом. Но когда тот же трюк повторила наша внучка, сомнений не осталось. Тот каталонский чувак, который придумал эту игрушку, явно понимал в этой жизни что-то очень существенное и очень хорошее.
Любопытно, Натус, мне казалось, что наша с тобой книжка даёт мне возможность рассказывать о чём угодно. А между тем у нашего жанра очень строгие границы. К примеру, я могу тебе сейчас рассказать о том, что на Пушкинской площади снесли Пирамиду. И ты даже изобразишь «ух-ты» на лице. Но ведь лет через пятнадцать, когда ты захочешь прочитать нашу книжку тебе это совершенно ни о чем не скажет. Выходит, наши с тобой события делятся на неважные и на важные на все времена. Неважные не берем. Вот про белочек и про пуделя в красном пальто будет актуально и через пятнадцать лет, а про снос самостроя в Москве – это пена дней.
А знаешь, Наташа, у нас с твоим дедушкой была в детстве одна и та же любимая книжка, она называлась «Любители фрегатов». Её мало кто читал. Если в детстве не успел, потом уже читать не будешь. Так что, мы с дедом, как узнали, что мы оба из тех, кто прочёл её – так и решили жить вместе.
Вот, Наташа, будем с тобой читать книжки. По одной из них ты потом себе суженого найдёшь.
Я когда в Евангелиях читала: «будьте как дети», я почему-то думала, что это про детей постарше. А теперь думаю, что про восьмимесячных. Не надо вспоминать прошлое, не надо строить планы на будущее, есть только безмерное любопытство к сегодняшнему дню.
Когда-то давно, когда я училась в школе, классе в пятом, меня позвали на день рожденья к однокласснице. Там были всякие конкурсы, призы и тому подобные развлечения. В частности надо было станцевать. Нас разбили по парам, мне досталась младшая сестра именинницы. Танцевать я не умела совсем, поэтому решила, что буду просто повторять движения своей партнерши. Все танцевали, кто во что горазд, а первый приз достался нам. За партнерство.
Сегодня Наталья во время прогулки высвободила руку и поскребла ногтями поверхность коляски. Звук получился странный и явно для неё новый. Я сняла перчатку и сделала тоже самое. Наталья прислушалась, и дальше мы уже играли в четыре руки. Удивительно, как сближают совместные действия.
А еще, когда детку переполняет энергия, она машет руками, будто крыльями хлопает. Я стараюсь не отставать, она смеётся и усиливает темп. Ну, просто дискотека.
У нас на кухне стоит замечательный одноногий барный табурет с вертящимся сиденьем. Дно табурета – плоский никелированный диск. Будто круглое зеркало лежит на полу, или иллюминатор в параллельный мир. Мы с Натальей любим к нему подползти потихоньку и посмотреться в него. Это как, если лежать на животе на берегу реки и свесить голову над водой. Разглядывая наши две головы в отражении, я вдруг заметила, что мы похожи. Видимо у нас общая кармическая задача: любопытство.
Где-то читала, что младенцу для того, чтобы лучше развиваться, нужно, чтобы его всё время трогали. Телесное общение очень помогает. По моим наблюдениям к восьми месяцам это как-то не очень работает. На ручки Наталья просится не столько для того, чтобы обниматься, сколько для расширения угла зрения, и произвольным попыткам её потискать не всегда рада.
Между тем в жизни моей внучки произошло важное событие. Участковая тётя доктор сказала, что пора надевать жёсткие ботинки. Чтобы стопа правильно формировалась и всё такое.
Вот представьте, вам семь месяцев, вы только что научились стоять держась за кого-нибудь только одной рукой. И тут вдруг вам надевают жёсткие ботинки и у вас опять ничего не получается, потому что встать на обутые ноги – это вам не босиком, совсем другой навык.
Мне иногда кажется, что рекомендации наших врачей-педиатров имеют своей целью прежде всего воспитать в грудничке силу воли.
У современных детей, как правило, очень много игрушек.
Не то чтобы у меня их было мало. По моей комнате игрушки были разбросаны, а современная детская будто вся состоит из игрушек. Даже если сами родители не бегают каждую неделю в Детский Мир, им всё равно перепадают игрушки от друзей и знакомых, дети которых уже выросли. Хорошо это или плохо?
У моих родителей было трое детей. Мама периодически изымала из обращения какую-ту часть игрушек, и доставала через пару месяцев, когда мы успевали про них забыть. Этот трюк срабатывал. Но в современном мире это бесполезно. Через пару месяцев квартиру всё равно накроет новой волной детского ширпотреба. Всё это не хорошо и не плохо, так есть.
У Джанни Родари была книжка, там малолетний герой попадает надолго в магазин игрушек. Игрушек много, с какими-то он дружит, с какими-то враждует, всем отводит свою роль. Так что дело не в количестве.
Что за игрушку, какой артефакт современной детской индустрии запомнит моя внучка на всю жизнь?
Я, к примеру, обожала своего клетчатого мягкого слона с бивнями, которые висели как тряпочки. Мне было лет пять или шесть. Я помню, как мы с папой пошли в магазин и его купили. Это была единственная игрушка, которую я пожадничала отдать на растерзание младшим брату с сестрой, когда они подрастали. Мало того, я пожалела его даже для дочери, увезла к родителям в Южную Африку, чтобы мой слоник доживал свой век на своей пра-родине среди пальм и акаций в белом доме с бассейном.
А еще лет в восемь мне подарили поролоновую собаку. Дизайнер был явно с присвистом. Пса изобразил стоячим, как человека. Только уши и хвост выдавали в нём принадлежность к собачьему роду. Я назвала его Экибастус, как раз в тот день вычитала в детской энциклопедии про Экибастузскую ТЭС.
Но рассказать хотела не об этом. А о том, что помню тот момент, когда родители дали мне в руки эту поролоновую собаку. Помню, с каким восторгом я на неё смотрела.
В детстве удачная игрушка – это портал в другой мир. Восторг от покупки новых туфель или сумочки во взрослом возрасте несопоставим с тем, детским восторгом.
Помню, как лет в десять играла с младшим братом в юлу. Это был классический советский волчок: железный и с палкой сверху, которую надо несколько раз нажать, чтобы волчок закрутился.
И вот
