-Раза четыре на моей памяти.
Арнольд сделал пометку в блокноте.
-Почему же он не выпустил всех чудовищ сразу?
-Я что, Шахматист? – сухо ответила настоятельница. – Спросите у него, когда встретите. Да, послушницы мои с вами не пойдут.
-Но… - Пит хотел было вмешаться, но Арнольду совсем не на руку было поднимать тему послушниц после недавнего убийства Бриджит.
-И не надо, мы сами, спасибо.
-Однако вам не справиться без третьей реликвии.
-Вы говорите о Блюдце, матушка?
-Нет, о тазе для варенья, Питти. Старый болван Малдун совсем задурил вам головы. – Она помолчала. – Я знаю, чего он добивается.
-Кто? – хором спросили Пит и Арнольд.
-Малдун! Кто же еще. Мастерок и Мартышка уже у него, теперь ему и наше Блюдце подавай! Не выйдет.
-Но без Блюдца мы все можем погибнуть, - горячо возразил Пит.
-Мы?
-Мы, шошоны… Но потом обязательно погибнет и весь мир, точно говорю!
-Хм… точно? – недоверчиво переспросила настоятельница.
-Зуб даю, - побожился Пит. Арнольд с удивлением посмотрел на своего друга: у Пита талант обманывать пожилых леди.
-Хорошо, я дам Блюдце…
-Да! – Пит победно вскинул руку.
-… и человека, который будет его охранять, а потом вернет в монастырь. Пусть Малдун не надеется, что мы провороним еще одну реликвию.
***
Два дня спустя.
Собор святой Анны, за четверть часа до полуночи Самайна Миллениума.
-Как холодно-то, проклятье! – Тигг сунул руки под мышки и приплясывал на месте, пытаясь согреться.
-Тихо ты, черт здоровый, крышу проломишь! – цыкнул на него Пит.
Шошоны и сестра Маргарет, монахиня-бенедиктинка габаритов и нрава Тигга, призванная охранять Блюдце, засели на крыше собора. Здесь они прятались уже вторые сутки – ведь надо было сделать так, чтобы Шахматист ничего не заподозрил. Переодевшись в бригаду мойщиков стекол, они провели полдня позавчера, натирая мылом витражи собора, а ближе к ночи перебрались на крышу, где и сидели до сих пор. Малдуна начал прихватывать радикулит.
Арнольд судорожно сжал потной ладонью ручку Мастерка, глядя, как внизу собакоголовые один за другим устремляются в собор бесконечным потоком. Обычному человеку показалось бы, что в соборе просто забыли закрыть дверь.
-Так много! Их так много… - пробормотал Арнольд.
-Трусишь, малыш? – спросила Милли, приобнимая его за плечи.
Арнольд покачал головой и судорожно сглотнул. Как же они одолеют такое полчище собакоголовых, даже с Мастерком, Мартышкой и Блюдцем?
Двери собора закрылись.
-Ладно, план таков: врываемся и всех мочим, - сообщил Малдун, нарушив ход мыслей Арнольда.
Арнольд подумал немножко и решил, что настал его звездный час. Пусть и о нем сложат легенду. Лучше даже две.
-Я должен сделать это сам! – громко объявил он.
-Вовсе нет, - спокойно ответила сестра Маргарет.
-Нет?
-Нет.
-Почему?
Сестра Маргарет пожала плечами.
-Зачем же вы меня приняли? – Арнольд в сердцах швырнул Мастерок. Шошоны и монахиня кинулись на него, как голодные собаки на кость, а Малдун пояснил:
-Смотри: Тигг тогда уехал в отпуск, я сдавал отчет на работе, у Милли как раз дети слегли со скарлатиной. Нам нужен был разведчик, которого не жалко.
-Ну спасибо! – рявкнул Тигг, потирая голову – рука у монахини оказалась тяжелой, но свое шошоны отстояли. – На бесплатное пиво больше не рассчитывайте.
-А почему я вижу собакоголовых? – не сдавался Арнольд.
-Мы не знаем, - вмешалась Милли. – Но ты точно не шошон. Прости, мы не хотели тебя расстраивать.
-Точно? – Последнюю фразу про расстройство Арнольд пропустил мимо ушей. Нужна ему их жалость!
-Абсолютно.
-Тогда я ухожу.
-Давай, только верни фонарик. – Сестра Маргарет протянула руку. – Пока. На следующей неделе сходим в кино.
-Ладно, - ответил Арнольд и, повесив голову, начал спускаться с крыши.
***
Бездумно раскачиваясь на качелях, Арнольд пытался отогнать невеселые мысли. Ни работы, ни жилья, ни друзей-шошонов. Вряд ли его возьмут назад в контору после того, как он назвал начальника помесью собакоголового и шлюхи.
Арнольду было чертовски обидно, что с ним так поступили. Он тщетно пытался понять, почему же он на самом деле видит собакоголовых, если он не шошон. Словам Милли он привык полностью доверять, но сейчас всерьез сомневался, что она права. Всем свойственно ошибаться. И если шошоны ошиблись, то без такого замечательного, тренированного, опытного бойца, как он, они обречены! Надо немедленно бежать и помочь им. Но Арнольд тут же скис: у него отобрали Мастерок, фонарик, Великую Мартышку и вообще грубо с ним разговаривали. Пошли они все. Сами справятся.
-Что, выгнали? – раздался голос с соседних качелей.
Арнольд угрюмо кивнул и поднял глаза. Мужчина в спортивном костюме наверняка присел отдохнуть после джоггинга – в Белфасте таких любителей здорового образа жизни было полным полно. Однако Арнольд мог бы поклясться, что не слышал, как он появился.
-Бывает, - ободряюще сказал мужчина.
Качели тихонько поскрипывали. Было совсем темно, улицы патрулировали легавые, но идти было некуда. Может, удастся переночевать в тюрьме. Некоторое время Арнольд и мужчина сидели молча.
-Арнольд, - наконец представился Арнольд, протянув руку вбок. Мужчина ответил крепким рукопожатием.
-Шахматист.
_____________________________________
* собаковидящий (стародуврский диалект)
** фунтов, разумеется
***шамбрированный – доведенный до комнатной температуры
No1
Ничто другое не важно. (Russet)
«Зима. Сыро и слякотно, впрочем, как всегда в феврале» – думала Ева. – «Скорее бы весна! Может тогда в моей жизни появится что-то кроме работы? Или кто-то?»
К двадцати пяти годам жизни у неё было всё – престижная работа и высокая зарплата, которых она добилась только с помощью своих знаний. Внушительный счет в банке, который был следствием этой самой работы. И богатые поклонники, притянутые ее сильной личностью. Но не было главного – любви. Хотя над этим Ева не задумывалась до прошлого вторника, пока не встретила Иру с Игорем, бывших одноклассников. Они были так счастливы друг с другом… Им даже не нужно было разговаривать друг с другом, хватало взгляда или касания. И это после стольких лет знакомства! Вот тогда ей и захотелось завыть от острой тоски, спрятаться за ближайшим предметом, разразившись рыданиями. Даже сейчас, просто подумав об этом, Ева расстроено вздохнула и, рывком поднявшись с кровати, пошла в ванную.
Через двадцать минут девушка, влажная и пышущая чистотой, появилась из-за дверей темно-коричневого дерева. Кутаясь в огромный, пушисто-сливовый халат она прошла на кухню, запаслась чашечкой горячего кофе и села просматривать деловые бумаги.
