-Боже! – У Арнольда мороз прошел по коже. Это насколько же Малдун чокнутый!
-Да нет, было четыре осечки, - успокоил его Пит. – Малдун психанул и швырнул пистолет на стол, вот тут-то он и выстрелил.
-И что?
-Отстрелил Малдуну палец на руке. Бедняга проплакал три дня и замолчал на шестнадцать лет. Потом начал говорить, устроился на работу, но несколько лет назад вышел на пенсию. Теперь ведет черную кассу в нотариальной конторе, получает пенсию и пособие по инвалидности. С тех пор, как Малдун заговорил, его не остановишь, лезет без конца...
-Откуда у него Великая Мартышка?
-Да у него все хранится: и Мартышка, и Мастерок. Но если нам надо, он всегда их дает.
-Он так и не рассказал, что же он такого узнал?
-Не, сказал, что это не наше дело. Старик в маразме, не обращай внимания. – Пит почесал нос. – Приехали.
Арнольда била крупная дрожь. Как встретит его Бриджит и встретит ли вообще? Возможно, она отрешилась от мира, молится и постится… Он попытался вспомнить, по какой причине он ее бросил, но не смог. Это было что-то маловажное. По сравнению с грядущим Апокалипсисом наверняка сущий пустяк. Но вспомнить все же хотелось.
Стены из серого песчаника были так высоки, что, казалось, задевают облака, бегущие по небу. Пит взял в руки громадный молот и ударил в ворота. Тотчас же открылась крошечная калитка, незаметная прежде, и уродливый тщедушный горбун высунулся за ворота.
-Что надо? – шепеляво осведомился он.
-Мы к матери-настоятельнице, - важно сказал Пит.
Горбун громко чертыхнулся – со стен монастыря его тут же ударила маленькая молния – и полез за пазуху, откуда извлек две облупленные венецианские маски с заклеенными грязной синей изолентой прорезями для глаз.
-Надевайте. – Он протянул маски Питу и Арнольду.
-А это обязательно? – осторожно осведомился Арнольд. – Там внутри небось грязи полно.
-Тебе сказали надевать, значит, надевай. – Пит отвесил ему подзатыльник. Арнольд выругался сквозь зубы, получил несильный разряд молнии, но маску надел. Мерзко хихикая, горбун взял шошонов за руки и повел по гулким коридорам монастыря.
***
-Питти! – Мать-настоятельница вскочила с места за массивным письменным столом в кабинете и бросилась обнимать Пита. Он по голосу узнал ее и расплылся в довольной улыбке под краем маски.
-Мэм, - вежливо приветствовал настоятельницу Арнольд.
-Шошон, - в тон ему ответила мать-настоятельница.
-Матушка, - сказал Пит в свою очередь.
-Пит.
-Пит. - Кивнул Арнольд.
-Горбун.
-Арнольд.
-Матушка.
Соблюдя все положенные формальности, мать-настоятельница разрешила шошонам снять маски, вручила их горбуну и знаками велела ему удалиться и принести чай с лимоном, сахаром, капелькой молока, не слишком горячий, но и не очень холодный, одним словом, шамбрированный***. Горбун посмотрел пантомиму с должным вниманием и вышел. Арнольд с любопытством разглядывал солидную женщину лет пятидесяти, которая тискала Пита в объятиях. О матери-настоятельнице среди шошонов ходили легенды. В свое время она прославилась тем, что отрывала собакоголовым головы голыми руками. Поговаривали, что именно в нее когда-то был безнадежно влюблен Истеблишмент Малдун. Однако двенадцать лет назад матушка-настоятельница, тогда еще просто послушница, убедила тогдашнюю настоятельницу дать чудовищам Шахматиста бой. Монахини тесно сотрудничали с шошонами, и те поддержали не в меру ретивую послушницу. Хотя настоятельница была против, в конце концов, ее удалось уговорить.
Закончилось все плачевно: из бенедиктинок уцелела только нынешняя настоятельница, из шошонов – остатки квик крю. Во всей неразберихе Малдуну удалось заполучить Великий Мастерок. С тех пор они зареклись работать вместе, хотя молодежь шошонов матушка охотно принимала в монастыре и поила чаем.
-Ну, молодые люди, с чем пожаловали? – наконец спросила настоятельница.
Пит и Арнольд разом набрали воздуха в грудь, но тут Арнольд мельком взглянул в окно и сдулся, как воздушный шарик.
-Дело в том, что мы получили ценную информацию от пленного собакоголового… - начал Пит.
-Вы извините меня, - промямлил Арнольд, вытягивая шею, чтобы рассмотреть что-то за окном. – Мне надо… на минуточку выйти. – И он пулей вылетел за дверь.
В коридоре он распахнул окно и высунулся наружу, во внутренний дворик. Послушницы разбили там небольшой сад и огород и теперь старательно пропалывали грядки с патиссонами, смиренно улыбаясь, радуясь изнурительному труду на изрядно свежем воздухе.
-Бриджит! Эй, Бриджит, привет! – как полоумный заорал Арнольд, размахивая руками и чуть не вываливаясь из окна. – Бриджит, это я, Арнольд!
Послушницы подняли головы и без интереса взглянули на него, не переставая улыбаться ни на секунду, затем вернулись к работе. Бриджит чуть дольше остальных задержала на нем взгляд синих глаз, но тоже опустила голову.
-Бриджит, ты знаешь, о чем я подумал? – Арнольду показалось, что улыбка Бриджит из смиренной превратилась в раздраженную, но остановиться он уже не мог. – Я вот никак не могу вспомнить, почему бросил тебя тогда в церкви! Ведь я же тебе объяснил, но забыл! Ты не помнишь?!
Он не успел увернуться – тяпка, запущенная твердой рукой Бриджит, угодила ему в лоб. Арнольд рухнул на пол коридора, прямо под ноги горбуну, торопившемуся в кабинет настоятельницы с тяжело нагруженным чайным подносом, а снизу послышался разъяренный крик:
-Помню, ублюдок! Я, черт возьми, все помню! Ты подонок, Арнольд, дьявол тебя заб…!
Крик резко оборвался, в воздухе запахло жареным мясом. Арнольд снова высунулся в окно и увидел, как послушницы, трудившиеся на грядках, уносят обугленное тело Бриджит. Наказание за богохульство в монастыре было очень жестоким.
Арнольд не стал дожидаться развязки драмы и вернулся в кабинет настоятельницы, оставив горбуна, лежащего в луже чая с молоком, слепо шарить руками вокруг себя в поисках стеклянного глаза и бифокальных очков.
-… ну и выбрать главного, конечно. – Пит тем временем закончил свой рассказ.
Некоторое время настоятельница задумчиво смотрела в потолок. Потом слезла со стола и вынесла свой вердикт.
-Я догадываюсь, где можно вскрыть и что…
Пит и Арнольд затаили дыхание. Арнольд машинально прикрыл ладонью начавшую наливаться зеленью огромную шишку на лбу.
-Обычно вскрывают алтарь в соборе святой Анны – там, видите ли, портал в другой мир. Думаю, и на этот раз Шахматист не будет оригинален.
-Сколько раз он уже открывал портал, матушка? – спросил Арнольд, достав из кармана блокнот.
-Раза четыре на моей памяти.
Арнольд сделал пометку в блокноте.
