Отпор мятежному гарнизону возглавили профсоюзы. По их призыву у резиденции провинциального губернатора вскоре собралось свыше 6000 сторонников Народного фронта, требовавших оружия (у собравшихся было менее ста ружей и револьверов). Губернатор же или плохо понимал ситуацию, или был соучастником заговора. Лишь к вечеру он разрешил раздать народу всего 300 винтовок. За это время армия успела занять центр города вместе с радиостанцией. В вечерних и ночных боях наступательные действия отважных, но не знавших военного дела рабочих не имели успеха. Осознав свою беспомощность, они подожгли несколько церквей и шелковую фабрику, принадлежавшую ненавистному аристократу Луке де Тене.
Тем временем Кейпо де Льяно выступил по радио. От имени восставших он провозгласил борьбу за спасение Испании и пригрозил уничтожить всех сопротивляющихся. Он дал свою версию прогноза событий: «Через 36 часов Республика издохнет».
К утру 19 июля над домом губернатора появился белый флаг. К этому времени Народный фронт удерживал только пролетарские предместья Триану и Ла-Макарену и телефонную станцию. По предместьям, откуда Народный фронт ждал подкреплений, мятежники открыли артиллерийский огонь. Занятая юными добровольцами-анархистами телефонная станция продержалась 4 дня, а перестрелки в предместьях продолжались до середины августа. Но это уже не меняло сути дела – восставшие овладели столицей Андалузии.
В соседней Кордове офицеры-заговорщики, ободренные радиоречью Кейпо де Льяно, к 19 июля под угрозой применения артиллерии заставили провинциального губернатора сдаться без боя. Безоружные и захваченные врасплох республиканцы на другой день вступили в борьбу с войсками, но, как и в Севилье, не смогли овладеть положением. Бои на окраинах Кордовы не затихали свыше двух недель.
Далее к востоку при аналогичных условиях малочисленные восставшие без труда овладели Гренадой и Альбасете. В Альбасете не было гарнизона, но его захватила ненавидевшая Народный фронт гражданская гвардия.
Полный успех ждал восставших в Наварре и Старой Кастилии. Воинственные наваррские монархисты, которыми кишела провинция, давно ждали сигнала, чтобы подняться против «безбожной городской Республики». Республиканские власти были быстро смещены и арестованы. Сопротивления почти не было. В столице Наварры – Памплоне ценой переворота 17-18 июля стал один убитый и несколько раненых. Сотни добровольцев-монархистов в красных беретах стекались в Памплону, избирали командиров, получали приказы Молы и со старинным кличем «Бог, родина и король!» отправлялись воевать против Республики.
В Кастилии старинные консервативные (и непромышленные) города Бургос, Вальядолид и Саламанка перешли в руки восставших после коротких боев. Победа восставших тут, как и в Наварре, с первых минут не вызывала сомнений. «У нас даже камни –националисты», – с гордостью рассказывали позже бургосцы работникам международного Красного Креста. Верный Республике, опытный и хладнокровный каталонец генерал Батет ничего не смог изменить. Солдаты его дивизии быстро подчинились офицерам-заговорщикам.
По приказу Молы восставшие схватили и без суда расстреляли Батета. Испытывавший угрызения совести «Директор» позже оправдывался так: «Благо родины выше моего слова».
В другом кастильском городе – Вальядолиде малочисленные рабочие-социалисты смело вступили в бой с войсками и фалангистами. Дивизионный командир Молеро поступил подобно Ро-мералесу и Батету – лишился подчиненных ему войск, но остался на стороне Республики. Вместе с адъютантом он забаррикадировался в кабинете. Напрасно заговорщик генерал Саликет, явившись к Молеро под охраной, предлагал ему примкнуть к восстанию. Между генералами и их охранниками произошла жаркая схватка. Молеро и его адъютант, а также два офицера из свиты Саликета погибли.
Подобно Наварре, Старая Кастилия дала восставшим немало добровольцев, многие из которых явились на сборные пункты с оружием. Над регионом торжественно звонили колокола и звучал запрещенный Республикой монархический гимн «Орна-менди».
В соседнем Арагоне перспективы восстания не казались такими благоприятными. Столица края и его крупнейший город – Сарагосса являлась цитаделью анархистских профсоюзов. Военный губернатор – престарелый генерал Виргилио Кабанельяс не состоял в заговоре. Более того, он имел репутацию лояльного республиканца. Поэтому Мола считал Сарагоссу таким же «безнадежным городом», как Барселону с Севильей и Овьедо.
Но в городе, знаменитом со времен наполеоновских войн, как и в Севилье, дело решилось в пользу восставших. Кабанельяс, поколебавшись, присоединился к заговорщикам (ходили слухи, что один из них – некий молодой офицер приставил к виску генерала револьвер и дал минуту на размышление). На рассвете 19 июля по его приказу гарнизон и гражданская гвардия захватили все решающие пункты Сарагоссы. Запоздалое противодействие ошеломленных сторонников Республики не имело успеха.
К 19 июля в руки восставших войск и фалангистов перешли остальные города Арагона – Теруэль, Уэска и Хака. Их захват означал, что территория, захваченная восставшими, достигла границ Каталонии. Кроме того, овладев Теруэлем, мятежники создали себе важный опорный пункт на дальних подступах к Валенсии – оплоту Республики.
Из Наварры, Старой Кастилии и Арагона восстание проникло в сердце страны – Новую Кастилию. К 19 июля мятежники без труда овладели дальними пригородами столицы – Авилой, Гвадалахарой, Сеговией, Сигуэнсой и Толедо. Шли только вторые сутки восстания, а Мадрид уже был в полукольце.
На северо-западе – в Галисии план Молы тоже с успехом воплощался в жизнь. Столица края – Ла-Корунья и большая часть военно-морской крепости Эль-Ферроля сразу оказались в руках восставших. Правда, борьба за Эль-Ферроль затянулась. Мятежникам решительно сопротивлялись портовые рабочие и моряки двух стоявших в ремонте больших военных кораблей – линкора «Эспанья» и крейсера «Альмиранте Сервера». Их экипажи были лишены возможности выйти в открытое море. Но они огнем из тяжелых орудий несколько дней не давали восставшим овладеть гаванью.
Моряки-республиканцы еще несколько дней сражались с мятежниками на палубах, мостиках, в трюмах и в каютах кораблей. Бои в Эль-Ферроле длились до 25 июля. Их исход был решен пробившимися на корабли фалангистами.
Неожиданная удача ждала восставших к востоку от Галисии – в Астурии. Военный губернатор столицы края – Овьедо, один из заговорщиков полковник Аранда заверил местных шахтеров в верности гарнизона Народному фронту. Себя Аранда назвал «мечом Республики». Он поощрил их на марш через Леон и Кастилию – на помощь Мадриду, откуда звонил Прието, прося революционный Север о помощи. Полковник даже снабдил слабо экипированных шахтеров несколькими сотнями винтовок, патронами и тремя пулеметами. Те с благодарностью приняли оружие.
Сразу же после ухода горняцкого ополчения на юг Аранда поднял восстание и молниеносно захватил Овьедо с его оружейным заводом. Горняки, успевшие занять Леон и вторгнуться с севера в Старую Кастилию, повернули обратно, в Астурию.
Соединение астурийцев с мадридскими республиканцами, столь опасное для планов восставших, было сорвано. До Мадрида добралась только незначительная группа шахтеров-динамитчиков. Вскоре и Леон был занят восставшими. Аранда оказал важную услугу Моле.
Словом, до полудня 19 июля мятежники выполняли план восстания и захвата власти с минимальными трудностями. В восстании участвовало 80% вооруженных сил страны, весь их унтер-офицерский состав и около 70% офицеров. Из 50 провинциальных центров страны 35 уже находилось в руках восставших, еще в четырех шли бои. Двадцать две провинции и Марокко были прочно заняты восставшими.
Дело, казалось, близилось к концу. Военное восстание побеждало. Пораженный его размахом и действенностью, подавленный массовыми демонстрациями мадридцев с плакатами «Оружия!», Касарес Кирога в ночь с 18 на 19 июля сложил полномочия. Его обещание скоро подавить «абсурдный мятеж» оказалось безответственной болтовней. К этому времени мадридское радио сообщало о занятии восставшими Канарских и Балеарских островов, Наварры, Арагона, Галисии и половины Кастилии. А только что подтвердившие по телефону верность «законной власти» военачальники вроде Кабанельяса и Аранды выступили против Республики.
Президент пытался остановить разворачивающуюся в стране междоусобицу. В третьем часу ночи он поручил создание нового кабинета умеренному республиканцу Мартинесу Баррио, который слыл мастером компромиссов. Баррио сразу же по телефону сделал смелый шаг – он предложил вождям монархистов и генералу Моле войти в состав коалиционного правительства и остановить таким образом кровопролитие. Мола намечался в военные министры, правый республиканец Санчес Роман (отказавшийся подписать пакт Народного фронта) – в министры без портфеля, монархистам новый премьер предложил министерства сельского хозяйства, рыболовства, юстиции.
