Гражданская гвардия Каталонии и стоявшие в порту суда береговой охраны вопреки призывам заговорщиков поддержали правительство, а не восставших. После полудня колонны милиции и силы безопасности перешли в контрнаступление и в жестоких боях загнали мятежников обратно в военные городки Атаранасас и Маэстранса, лишив их всякой надежды на успех. Теперь даже Годед не знал, что предпринять. Его молниеносная победа на Ба-леарах также молниеносно сменилась провалом в Каталонии.
Ночью казармы были взяты штурмом, во время которого анархисты, зачастую шедшие в бой со старыми наганами и ножами на пулеметы, лишились крупного боевика-«пистолерос» Аскасо, а восставшие – брата «Директора», Рамона Молы.
Республиканцы потеряли в сражении в общей сложности 200 убитых и до 3000 раненых. Потери восставших были несколько меньше. Генералы Годед и Бурриель попали в руки республиканцев и были преданы суду. Добычей победителей стало также свыше 100 000 единиц разнообразного оружия.
Победители заставили Годеда выступить по радио. Побежденный генерал, неумолимый враг Народного фронта сдержанно заявил перед микрофоном: «Я не достиг успеха. Те, кто намерен продолжать борьбу, не должны более рассчитывать на меня». Его обращение торжествующие республиканцы транслировали несколько суток на всех волнах.
В Барселоне, как и в Мадриде, часть побежденных офицеров республиканцы расстреляли на месте. С остальных пленных срывали погоны, избивали и в растерзанном виде волокли по площадям и бульварам в импровизированные трибуналы.
Провалом завершилось военное восстание в Валенсии. В третьем по населенности испанском городе и его окрестностях республиканские настроения были как нигде сильны, и валенсийцы были начеку. Сочувствовавшие Республике местные офицеры 18 июля, не ожидая разрешения Мадрида, передали профсоюзам большое количество винтовок и даже две танкетки. Участник заговора генерал Гонсалес Карраско и его офицеры не отважились поэтому вывести войска из казарм, которые вскоре были окружены республиканцами. Боев не последовало. Вместо них начались очередные антицерковные бесчинства – сторонники Народного фронта разрушили одиннадцать храмов и дворец архиепископа. Прибывший в город «восьмичасовой премьер» Мартинес Баррио по телефону установил контакт с восставшими и 24 июля убедил их сложить оружие.
Полной неудачей завершились попытки восставшего офицерства овладеть индустриальным Бильбао и Картахеной с ее военно-морской базой. После незначительных боев очаги восстания в обоих приморских центрах были устранены отрядами милисиа-нос и верными правительству силами безопасности.
Поражением повстанцев стало подавление народной милицией их сторонников еще в двух приморских городах – Малаге и Сан-Себастьяне. Малага была важным портом Южной Испании. Еще важнее было значение Сан-Себастьяна. Этот курортный город и порт вместе с восточным пригородом – Ируном прикрывал доступ к железной дороге из Бискайи во Францию. В Сан-Себастьяне не было гарнизона. Против Республики восстала только гражданская гвардия. Но республиканцы в уличных схватках вскоре одолели ее и загнали остатки в один из отелей.
Знавшие, что победители питают к ним лютую ненависть, окруженные гвардейцы наотрез отказались сложить оружие. К тому же они рассчитывали на помощь из Наварры. Но генерал Мола уже двинул наваррских рекете на юг, к Мадриду. Присланный им из Эль-Ферроля спешно отремонтированный крейсер «Альмиран-те Сервера» бомбардировал город, но этим лишь ожесточил республиканцев. К 28 июля все было кончено – гостиница разрушена при помощи динамита, осажденные перебиты.
Повсеместно (кроме Овьедо) планы восставших были сорваны в Астурии. Ополчение шахтеров осадило гарнизон полковника Аранды в Овьедо, полностью отрезав его от основных сил Молы. Астурийцы даже предприняли наступление на юг и на запад – в Леон и Галисию, вгрызаясь в территорию, захваченную восставшими в первые часы борьбы.
Рядом с Астурией – в Галисии положение мятежников оказалось крайне шатким. Они захватили только города, а сельская местность оказалась в руках крестьянства, которое, в отличие от Кастилии, было настроено в пользу Народного фронта.
К 20 июля определилось со всей очевидностью, что восставшие территории напоминают собой «острова в республиканском море». Очаги мятежа были многочисленны, но разобщены. Самыми важными и территориально протяженными среди них были Марокко и Старая Кастилия. Восставшие отстояли Севилью, Кордову и Гренаду на юге, Алькасар в центре и Овьедо на севере, а также Балеарские и Канарские острова. Связь между этими девятью очагами восстания поддерживалась только по радио и по воздуху. Находившиеся в них войска не могли взаимодействовать друг с другом.
Планы Санкурхо и Молы были рассчитаны на молниеносность и скоротечность борьбы. Вскоре мятежники ощутили нехватку боеприпасов. На радиозапросы с Юга о помощи патронами Мола из Памплоны должен был ответить:
«Послать патроны не могу. У меня всего 26 000 штук на всюСеверную армию».
Северная армия повстанцев насчитывала не менее 15 000 человек – получалось по два-три патрона на человека!
А почти все заводы боеприпасов находились на республиканской территории – в Каталонии, Кастилии и Бискайе. Исключением был лишь оружейный завод в Овьедо, но получить оттуда какую-либо помощь было невозможно.
Между тем 19-21 июля разыгрались важные события на море. Они сильно повлияли на дальнейший ход борьбы. 19 июля матросы следовавших к берегам Марокко крейсера «Либертад» и эсминца «Санчес» узнали у корабельных радистов, что офицеры намереваются передать корабли в распоряжение восставших. Экипаж «Санчеса» самовольно высыпал на палубу и потребовал объяснений у окруженного офицерами командира: «Чьи приказывы выполняете?» Командир эсминца вынужден был раскрыть карты – он и офицеры решили подчиняться приказам «спасителя родины» генерала Франко.
«Мы не можем подчиниться приказу правительства, –аргументировал командир, –ведь по этому приказу мы обязаны стрелять в наших братьев в Мелилье. У кого из вас подниметсяна это рука?»
Ему с убийственной ясностью ответило несколько голосов:
«У нас в Астурии тоже были братья, но вы безжалостностреляли в них два года назад».
«Да что с ними говорить!» – крикнул командир или кто-то из офицеров.
Этот крик решил судьбу корабля и всей флотилии эсминцев. По всему «Санчесу» загремели голоса:«Никакого участия в восстании! В Испанию!»Офицеров мгновенно разоружили и заперли в каютах. Экипаж обстрелял Мелилью и взял курс на север, по пути рассылая радиограммы всему флоту. Его примеру тут же последовали эсминцы «Альмиранте Вальдес» и «Чуррука». Офицеры «Чурруки» оказали сопротивление и большей частью были сброшены в море, то же самое произошло на двух крейсерах «Либертад» и «Сервантес» и на линейном корабле «Король Хай-ме I».
Самые кровавые события разыгрались на линкоре. Члены командного состава не вступали в дискуссии с экипажем, а сразу выхватили револьверы. Часть из них оставались на командном мостике, часть забаррикадировались в кают-компании и сражались до последнего. Матросы в ответ открыли пулеметный огонь. Почти все офицеры погибли на месте.
Став хозяевами огромного (16 тысяче-тонного) корабля с 12-дюймовой артиллерией, нижние чины радировали в Мадрид: «Экипаж – морскому министру. После ожесточенной схваткисломили сопротивление офицеров. Верны законному правительству Республики. Укажите, как поступить с погибшими». Ответ из столицы гласил: «Морской министр – экипажу «Хайме I».Приветствуем моряков, верных Республике. Павших похоронить в море со всей торжественностью».
Одновременно морское министерство сместило офицеров, передав их полномочия инженер-механикам, не замешанным в восстании. Однако после предательства кадрового командного состава нижние чины уже не доверяли никому. Властью на кораблях, почти лишенных офицеров, стали выборные судовые комитеты.
Схваток не произошло только на крейсере «Мендес Нуньес», стоявшем в момент восстания у берегов Западной Африки, в Рио-де-Оро. На его борту враждующие стороны повели себя по-джен-тельменски. Всех противников Республики экипаж крейсера высадил на берег и повел корабль в метрополию. Вскоре почти весь флот собрался в Малаге. Арестованных офицеров, за небольшим исключением, отправили в тюрьмы.
Мятежникам тем временем удалось захватить в занятых ими гаванях линейный корабль «Эспанья», крейсеры «Альмиранте Сервера» и «Наварра», эсминец «Веласко» и одну подводную лодку. Однако все доставшиеся им крупные корабли в этот момент стояли на капитальном ремонте. В полной боеготовности находился только «Веласко», но, разумеется, он был не в состоянии в одиночку противостоять республиканскому флоту, насчитывавшему свыше 30 единиц, а точнее – линейный корабль, 3 крейсера, 15 эсминцев и 12 подводных лодок. «Весь флот у красных», -
