Ведь я шла к гадалке и будет логично, если ко мне подойдет цыганка и скажет куда я иду, с какой целью, и что будет после этого, и что будет если я не пойду туда.
– Вам виднее. Давайте попробуем поговорить с Аллой.
Дима взглянул на часы. С Аллой они договорились идти в семь утра, а на часах не было еще и шести.
– Пусть пока поспит, а нам надо будет обговорить еще один вопрос… Я вчера не решился сказать об этом всем. Подумал, что чем меньше знает об этом людей, тем лучше. А Вам я доверяю… Дело в том, что я добыл большую сумму денег.
Валентина Николаевна с недоверием посмотрела на него, но сказала:
– Я не думаю, что Вы совершили преступление. И будет хорошо, если Вы и мне ничего не расскажете.
– Могу поклясться, что это так. Скорее это должностной проступок – использование служебной информации в благородных целях. Деньги лежат здесь, под крыльцом, и если что-то со мной случится, то Вы можете воспользоваться ими.
– Хорошо.
Они еще постояли некоторое время на крыльце, наблюдая за восходом солнца. Каждый со своими мыслями.
– Пойду я, приготовлю что-нибудь на завтрак,– произнесла Валентина Николаевна.
Дима кивнул головой. Хотя его и пробрала зевота, спать он уже не хотел. Утро освежало и бодрило. Он умылся из сливной бочки, стоявшей на углу дома. Мокрыми руками пригладил волосы, отряхнул джинсы от ворсинок с одеяла. От нечего делать осмотрел двор, постройки. Зашел на заброшенный огород, где нашел несколько ягод одичавшей клубники.
«Хорошо, что забор глухой и не видно соседнего дома, только крышу», – подумал Дима. «Надо бы и бабкин двор осмотреть. А то она упоминала про чудные автомашины. Возможно, у нее в сарае стоит какая-нибудь из них».
С этими мыслями он перешел улицу и вошел во двор старушки. В собачей будке пошевелился старый пес, приоткрыл глаза. Ноздри слегка пошевелились, улавливая знакомый запах. Но лаять не стал. То ли оттого, что узнал Диму, толи оттого, что было просто лень лаять. Дима сначала напрягшийся, смелее вошел во двор и тихо подошел к самому большому сараю. Он увидел то, что и ожидал увидеть. Там стоял «Лексус» с номерами а444уе. В первом же сарае он наткнулся на неопровержимый факт неоднократного провала людей в прошлое.
– Оп-па! – воскликнул Дима. «Это же машина Янушевского, который числился пропавшим без вести с 2005 года. По факту исчезновения известного предпринимателя прокуратура возбудила уголовное дело по ст.105 УК – умышленное убийство. Так, вот он где!» – возбужденно размышлял Дима. От мысли, что многие люди, числящиеся пропавшими без вести, находятся в прошлом времени, его накрыло волной эмоций. Бешено заколотилось сердце и, почему-то, вспотели ладони. В мозгу пронесся рой мыслей – как он после возвращения домой начнет изучать розыскные дела и …. А что дальше? Как и где их искать? Это сразу остудило его пыл. Дима постоял в нерешительности во власти своих мыслей и решил пока об этом не думать.
Автомашина была покрыта толстым слоем пыли, голубиным пометом. Дима тронул ручку дверцы – закрыто. «Бабка, конечно, не могла сама закатить машину в сарай. Интересно, где сейчас Янушевский? Скорее всего, в «психушке», – размышлял он.
И тут он вспомнил про студента. Егор так и не вернулся из города. А ведь он про него вообще ничего не знает. Студент как-то выпал из поля зрения. Кто он, откуда? Почему и зачем приехал из Москвы? К кому?
Выйдя из сарая, Дима увидел на крыльце дома хозяйку. Он почувствовал, как краска заливает его лицо. Со стороны получается, что он, как вор, тайком рано утром забрался в чужой сарай. Ему стало стыдно, и он почувствовал себя нашкодившим мальчиком. Подойдя к ней, Дима извинился за свой поступок.
– Ничего, ничего, я понимаю, – ответила Мария Петровна, посмотрев на Диму с укором.
– Скажите, пожалуйста, откуда у Вас в сарае такая машина?
– Николай оставил… Он тоже как и вы… Не поверил, поехал в город. Потом примчался, как угарелый. Сказал, что его остановили работники какого-то… БГД что-ли.
– ГИБДД
– Да, вроде так. Попросил машину спрятать. Потом ушел пешком и больше я его не видела.
– Он ничего не оставлял? Что-нибудь рассказывал?
– Матерился только. Ключи от машины оставил. Могу отдать, они мне без надобности.
– Пусть пока у Вас лежат… Мария Петровна, а еще были у Вас подобные гости?
– Были, сколько не считала. А сколько еще было, которые ко мне не заходили, – не знаю. И все время летом. В начале лета. Возможно в одно и то же число. Я сначала пугалась, а потом привыкла.
– А самый первый гость или гости когда появились?
– Точно не скажу.
– У Вас остались какие-то вещи после них.
– Нет. Они сразу уезжали в город и больше не появлялись.
– То есть, Вы хотите сказать, что все были исключительно на автомашинах?
– Что ко мне заходили – да.
– Вы больше ничего не хотите мне сказать? – Дима помнил рассказ Валентины Николаевны о том, что бабка была что-то типа колдуньи.
– Что ты ко мне пристал? Посмотри на меня. Еще жива и то ладно. Памяти уже совсем не стало.
– А Вы на картах не гадаете? Может карты что скажут?
– Что ты, сынок, если когда и умела, то все позабыла.
«Лукавит старая», – подумал Дима.
Из дома вышла Алла. Только сейчас он обратил внимание, что у нее очень приятная внешность. Особенно влекли ее карие глаза. Густые волосы были слегка взъерошены. Она улыбалась.
– Я услышала ваши голоса и проснулась. Дмитрий, я готова к выполнению задания.
После последних слов она встала по стойке «смирно», смешно приложив ладонь к виску.
– Вижу, – улыбнувшись в ответ, сказал Дима, – И настроение подобающее. Но, сначала надо умыться, позавтракать. Время еще есть. Приходите в дом напротив. Там Валентина Николаевна уже наверно все приготовила. Вы, Мария Петровна, тоже приходите.
– Спасибо, сынок. Я уж как-нибудь сама.
Завтрак действительно уже был готов. На столе стояли кружки, нарезанный хлеб, масло, сыр. На железной подставке дымился чайник.
– Какой же все-таки у женщин талант создавать уют в доме практически из ничего, – произнес Дима.
– Спасибо, Дмитрий. – отозвалась Валентина Николаевна, слегка зардевшись. Было видно, что слова Димы ей пришлись по душе.
Павел уже проснулся и сидел за столом. Вид у него был какой-то виноватый, задумчивый.
– Павел, как спалось?
Он взглянул на Диму и улыбнулся.
– Мне приснилась моя Анна, что у меня семья!… И я очень хочу домой.
Что-то в нем изменилось. В интонации голоса, поведении и даже внешности. Уже не было того разбитного, распальцованного мужика. Во взгляде сквозила мольба и благодарность одновременно.
– Валентина Николаевна, Вы заметили, что наш Павел изменился?
– Это просто чудо! – обняв Павла сзади за плечи, произнесла женщина.
– Я понимаю, что моя просьба вернуть меня домой нереальна. Но мне так хочется вернуться и посмотреть мою новую
