велел:
- Ну, сказывай. Да все без утайки, раз тебя сама магия ко мне прислала.
Его жена пристроилась на лавке рядышком, подперла кулаком щеку и тоже приготовилась слушать. Вообще, нравились они мне. От них будто свет исходил, а я как мотылек летела на него, не боясь обжечься, и чувствовала себя совсем как в детстве у бабушки.
Если бы я была одна, то, возможно, что-то и утаила бы. Но спасти Лункса для меня сейчас было наиглавнейшей задачей. Бог с ней, с магией, с новым миром, а кот… Кот он мой и точка.
Рассказывала долго. Про землю, про предупреждение деда Антипа, про грозу над мостом и мой странный обморок. Когда повествование дошло до погибшей мамы лункса, Спас особо тщательно расспрашивал про колья в яме, про ветки, кусты и даже зачем-то попросил дважды описать странную лестницу, по которой я выбиралась, волоча на себе кота.
- Темные, - вздохнул он и нахмурился, почесав подбородок через густую бороду.
- Ага, - кивнула я. – Охотник тоже так сказал?
- Кто-о-о? – оживилась Прасковея.
И мне пришлось рассказать, как я вдруг почувствовала шаги, а у охотника шаги были легкими и умелыми. Про то, как начала разбирать тарабарщину и понимать сначала слова, а затем фразы и смысл. Попытка нашего с котом побега, укрытие, сгущающиеся тучи и, наконец, встречу со Спасом на светлой поляне.
- Его люди называли охотника Ваше Лордство или как-то так, я тогда совсем плохо соображала, и руки тряслись. Когда мы уходили через возникшее марево он еще обозвал меня, - не знаю почему, наябедничала на ни в чем неповинного мужчину.
- Как? – спросила хозяйка. Кажется, она так прониклась ко мне симпатией, что ей заранее не нравились люди, способные меня оскорбить.
- Сказал, что мы с котом – редкий трофей.
Прасковея спрятала улыбку, пытаясь сохранить серьезность.
- Что думаешь, мать? Королевские видоки? – спросил у нее Спас.
- Если умирает лункс, они узнают первыми, - ответила Прасковея и тяжело вздохнула.
- Как он хоть выглядел… Лордство это? – спросил Спас.
И как, простите, объяснить богичность Брэда Пита тем, кто ни одного фильма с ним не смотрел и, вообще, не знает, что такое кино.
- Ходил он тихо, будто знал, куда нужно наступить, а где ветка треснет. И шаги у него такие… - я задумалась, а хозяйка широко улыбнулась, словно заподозрила меня в чем-то.
- Ходит и ходит себе, - махнула она рукой. – А из себя каков? Рассказывай!
Сейчас Прасковея напоминала подружку, которой не терпится узнать про друга приятельницы. Если бы я не понимала, что попала в иной мир, и моя судьба здесь неизвестна, а положение непредсказуемо, то, наверное, улыбнулась бы.
- Ну-у-у-у… - протянула я, соображая, как описать мужчину, не выдав своей симпатии.
Хотя, похоже, уже давно выдала, потому что Спас тоже усмехался в усы. По-доброму, конечно, но мне все равно стало неловко. Кровь прилила к щекам, и жар опалил щеки. Пожалуй, последний раз я так смущалась, когда бабушка Вера отчитывала меня за сворованные у деда Антипа яблоки, а он стоял рядом и посмеивался.
- Не смущай ее, мать, - хмыкнул волхв и попросил меня: - Да ты без прикрас расскажи, как есть.
Я выдохнула, собираясь с мыслями, и все же смогла описать:
- Он высокий, русоволосый, стройный. Черты лица правильные, взгляд умный. Был одет в тунику и штаны из кожи с кучей металлических нашивок.
Ага. «Характер нордический, стойкий. Не женат» - припомнилось мне, снова породив нервный смешок. А ведь я не могла с полной уверенностью сказать: женат этот красавчик или холостякует. А может у него гарем или, скажем, он вдовец после пяти браков? Кто ж вот так скажет сходу, что в их мире нормально и приемлемо.
- Хмм… - нахмурился Спас. – Под это описание почитай полмира подогнать можно. Ты припомни, может тебя поразило или удивило что?
Удивило… Да уж, удивило. Моя собственная реакция на совершенно чужого незнакомого мужчину удивила. Понравился он мне, хотя раньше ничего подобного я не испытывала. Нет, конечно, мне нравились ребята. С некоторыми даже встречалась, дружила, ходила на свидания, целовалась, но чтобы вот так, с первой встречи – никогда.
Постойте. А ведь кое-что меня поразило.
- За несколько минут до того, как я услышала шаги незнакомцев, над лесом пролетел… - тут я сделала паузу, потому что все еще не могла произнести это вслух, опасаясь, что меня примут за сумасшедшую. Однако… если тут пять рогов у козы – норма, то… - Над лесом пролетел дракон.
Не знаю, какой реакции ждала, но она была вполне приемлемая, словно я рассказала о чем-то нормальном, даже будничном.
Прасковея и Спас переглянулись и в унисон кивнули, будто мои слова им сказали о чем-то, понятном только хозяевам. Наверное, так и было, потому что мне задали следующий вопрос:
- А какой был дракон?
Ну, здрасте, приехали! Это я еще пчелу от осы отличу, рыжую лисицу от черно-бурой, а в драконах я вообще ничего не смыслю и видов их не знаю.
- Большой такой, - сказала я и зачем-то добавила: - С крылышками.
Мой ответ рассмешил хозяев так, что от смеха на их глазах выступили слезы.
- Дед, ты слышал? – всхлипывала Прасковея. – Дракон… Большой… С крылышками…
Волхв и сам похрюкивал, утирая рукавом повлажневшие глаза.
Хотелось встать и сказать: «А будете смеяться – совсем ничего не расскажу!»
Однако я сдержалась, поскольку к добрым людям прониклась симпатией и доверием. Да и куда мы с котейкой пойдем, если нам не помогут? Пришлось ждать, пока спонтанное веселье само сойдет на нет.
- Какого цвета хоть дракон-то был? – отсмеявшись, спросил Спас.
- С крылышками… - добавила хозяйка и снова рассмеялась, промакивая уголки глаз краем передника.
- Да ты на нас не серчай, Ритта. Мы же не со зла, - сказал мне волхв. – Не принято у нас так просто о гордых драконах говорить. Только с уважением, почтением глубоким, поскольку светлее расы не найти. И ежели пролетал, а потом шаги раздались, стало быть, он своим людям и открыл дорогу. Из них самые лучшие королевские вИдоки и выходят. Да и правитель наш из них будет. Так какого цвета была его чешуя?
Теперь мне хоть что-то стало понятно.
- Солнце глаза слепило. Рассмотреть было сложно, но отливало красным, - призналась я.
-
