Слишком много эмоций. Слишком мало из них положительных. И Таяна слишком…
Почему я не могу на нее обидеться?
Глава 4
В которой мне так и не удалось избавиться от француза
Утром родители уехали по своим делам, оставив мне сообщение:
Дорогая, доброе утро!
Обязательно сходите с Патрисом в университет, узнайте, как ему действовать и чем ты можешь помочь. Мы с папой поговорили и решили его оставить у нас, а то будет как-то некрасиво, если мы начнем требовать его переселить из-за бюрократической ошибки. Давай попробуем показать ему наше дружелюбие и влюбить его в Москву.
Будем вечером. Обед в холодильнике.
Целуем!
Вот так новость! Они, значит, решили! А меня спросить забыли. Какие же они у меня непостоянные. Вчера папа хотел во что бы то ни стало избавиться от Патриса, а сегодня я уже должна влюбить его в Москву. А больше они ничего не хотят? Может, мне самой организовать его киновечер, чтобы он получил отличную оценку за свою практику?
Злая на весь мир, я пошла делать завтрак. Но на кухне уже хозяйничал Патрис. Я почему-то дико застеснялась своего вида и побежала в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Когда я умылась, поправила прическу и переоделась, уже немного смелее вернулась на кухню.
– Доброе утро, Патрис!
Он стоял у плиты босиком, в серых шортах и белой футболке, испачканный мукой, напевая себе под нос какую-то песенку. По кухне расплывался аромат свежей выпечки и кофе.
– Bonjour! – Патрис улыбнулся и в этот раз даже не испугался. – Садись к столу, сейчас будем употреблять завтрак.
– Можно сказать просто завтракать, – поправила я. – А что ты такое готовишь?
– Я пеку оладьи. И Вероник Львовн дала мне баночку конфитюра из черной смородины.
– Звучит аппетитно, – сказала я, и мы замолчали. А что еще сказать? Я не могла понять, злюсь я на него за вчерашнее или нет. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Не знаю, так это или нет, но путь к моему прощению точно можно заслужить вкусной едой. А что у Патриса получается что-то вкусное, было точно – от сладкого запаха оладий в моем животе предательски заурчало.
– Извини, что я тут хозяйничаю, – сказал Патрис, разливая кофе по кружкам. – И извини, что я вчера повел себя как дуралей.
– Дуралей? – я засмеялась.
– Да. Это неправильно?
– Правильно, просто я давно не слышала этого слова. Оно какое-то старое.
– Напомню, меня изначально языку учили бабушка с дедушкой, поэтому у меня тоже речь немного «старая», – Патрис улыбнулся и наконец-то поставил передо мной тарелку с горячими оладьями. – Можешь называть меня дедом. Верно сказал?
– Ладно, прощаю тебя, grand-père!
❤ ❤ ❤
И что самое интересное, у меня правда не осталось на него никакого зла. Да, он придурок. Но очаровательный. Он так мило ест, поставив одну ногу на стул и накручивая свою кудряшку на палец руки. А еще он смешно морщит нос, чтобы приподнять спустившиеся очки. В этом есть что-то детское и наивное. Даже не хочется ему мстить. Но… что-нибудь придумаю.
А какие у него получились оладьи! Просто божественные. По секрету, даже у мамы и Ба такие вкусные не получаются. Мне захотелось стереть себе память, чтобы снова испытать эмоции от первого укуса. Это вообще законно – так готовить? Ему нужно быть поваром.
❤ ❤ ❤
Какая она смешная! И так забавно ест: похожа на маленького хомячка, который пытается всю еду спрятать за щеками. С ней на свиданиях, наверное, очень легко и комфортно. Еще ни разу не встречал девушку, которая при парне готова есть в расслабленном состоянии.
И мне повезло, что за чашку кофе и порцию оладий она простила меня. Договариваться с ней точно будет легко. Но и обижать я ее больше не буду. Нам нужно месяц еще как-то прожить вместе. И все-таки она очень милая…
Нет, нет, нет!
❤ ❤ ❤
– Ты отлично готовишь. Спасибо большое! Это было вкусно. – Обессиленная, но довольная, я отодвинула тарелку. Интересно, кому-то еда дает энергию? Лично мне, после того как я вкусно поем, всегда хочется спать. В прошлой жизни я, наверное, была коалой, которая спит большую часть суток.
– Думаю, было вкусно из-за конфитюра Вероник Львовн, – скромно ответил Патрис. – Я не совсем хороший повар. Очень часто мои блюда выходят никудышными.
– Ты опять заговорил как дедушка, – засмеялась я. – Но я вообще готовлю очень средне. Такой завтрак у меня никогда не получится. Давай так: с тебя еда, с меня мытье посуды.
– Целый месяц?
– Целый месяц!
– Договорились! Ненавижу мыть посуду. Даже загружать в посудомойку.
– Вот и отлично! – Хоть какая-то польза будет от него. Но если он все так вкусно готовит, то мне точно придется идти на шопинг за одеждой побольше.
– А мы сегодня пойдем в университет?
– Не очень хочется, но мне нужно показать, что ты живой.
– А были моменты, что приезжий студент мог не дожить до посещения университета?
– Вообще, таких моментов не было, но вчера могло случиться! – Я подмигнула и выскочила из кухни.
Солнце решило сделать небольшой перерыв и спряталось за облаками – на улице стало возможно дышать. Не знаю почему, но мне захотелось немного принарядиться – я выбрала джинсы с высокой посадкой, серый кроп-топ, серый пиджак и завершила образ милыми зелеными сережками. Если уже и идти с высоким французом по улице, то не хочется выглядеть как школьница в шортах. А вот француз как раз решил не запариваться, как мне сначала показалось, надел просто джинсы, свободную футболку и нацепил на руку несколько браслетов. Но его духи, в которых он как минимум принял ванну, говорят о другом. Dandy!
Когда мы с Патрисом зашли в лифт, то кабина показалась уже, чем обычно. Не знаю, с чем это связано, но вполне может быть, что это из-за оладий или от дыхания Патриса, которое я чувствовала на своих волосах. А может быть, от запаха его парфюма. Сладковатый, с нотками ванили. Он так ему подходит. Из-за этих мыслей мне безумно захотелось выскочить и побежать куда глаза глядят. Главное, подальше от него. Хотя я в балетках, а он в кроссовках. Преимущество на его стороне – он точно меня догнал бы. Хотя зачем ему это? К счастью, мучение было недолгим, я вырвалась на свободу из тесного пространства.
– Тебе плохое самочувствие? – учтиво спросил Патрис.
– Правильно говорить: «Ты плохо себя чувствуешь», – огрызнулась я, но быстро постаралась
