всех фотографиях я выглядела хрупкой, ранимой, задумчивой и немного печальной. Но я точно не чувствовала себя такой, я просто ждала, когда Патрис пофотографирует город. Неужели я произвожу такое впечатление?
Больше всех фотографий мне понравилась та, где я стою у колонны Большого театра. Ветер играет с моими волосами, а я смотрю вдаль. Если бы это была не я, то непременно задалась бы вопросом: «О чем думает эта девушка?» Весь кадр был таким натуральным. Словно жизнь поставили на паузу. Все замерло, кроме ветра, который радовался лету и играл с прохожими.
– Я не думала, что ты так круто фотографируешь. Это здорово, – прохрипела я, почти потеряв голос от волнения.
– Спасибо, – лицо Патриса возвращалось к естественному цвету. – Ты, конечно, подумаешь, что я сумасшедший, раз так много тебя фотографировал, просто мне показалось, Москва будет смотреться интереснее вместе с тобой.
А я не понимала, что думать. Странно ли то, что он так много меня фотографировал? ДА. Испугало ли меня это? ДА. Понравилось ли мне это? ДА. Но мне хотелось знать, почему я его вдохновила.
– Можешь скинуть мне фотки?
– Да, конечно, – Патрис заметно нервничал, отправляя мне фотографии.
Мы замолчали и просто смотрели в открытое окно. Вечер был теплым. Шум на улице постепенно стихал. А в нашем молчании было больше слов, чем в самом оживленном разговоре. Согласитесь, иногда так приятно помолчать с хорошим человеком.
❤ ❤ ❤
К чтению я не смогла вернуться, а просто пересматривала свои новые фотографии и, не сдержавшись, запостила в сети с подписью «Первый взгляд на мои “французские” каникулы». Ну все, жду комментарии от одногруппников. И первой, конечно же, среагировала Леночка: «Да, наши “французские” каникулы начались! Может, соберемся все вместе?»
Наши? Нет, дорогуша, они мои, а не «наши». И Патриса я тебе точно не хочу показывать. Почему-то мне стало неприятно от мысли, что Лена будет флиртовать с ним. А она будет. Я не претендую на Патриса, он же придурок, но все-таки он мой придурок. На целый месяц. А конкурировать с Леной мне точно не хочется.
Но написать это я ей не могла, поэтому пришлось соврать: «Конечно! Будет супер».
Супер с ними точно не будет. И мне нестерпимо захотелось уже уехать на дачу, чтобы никто не мог покуситься на мои каникулы.
❤ ❤ ❤
Вот почему? Почему я показал ей все фото в галерее? Мог же оставить в папке только фото города? Опять захотелось ее чем-то очаровать? Стихи, оладьи, фото… Что дальше? Я могу себя как-то держать в руках? Какой же бред.
Но мысли о Тае меня не покидали. Эта мелкая и вредная девчонка чем-то меня зацепила. Своим смехом или тем, как она мило морщит свой маленький носик? Или тем, что она умная и самодостаточная? И почему так быстро? Наверное, это стресс… Точно, стресс. В других обстоятельствах я бы прошел мимо нее и не обратил внимания. Хоть она и симпатичная. Взгляд бы точно задержал. Черт! Кажется, я совсем запутался. Все слишком похоже на глупое кино от Нетфликса, которое сняли специально для подростков. Точно, словно я попал в «Статистическую вероятность любви с первого взгляда». Конечно, поместите двух молодых людей в одно пространство, и они обязательно влюбятся. Несусветная глупость. Любви с первого взгляда не существует. Ну, или точно со мной не произойдет. Это просто стресс, повторюсь. Стресс. И ничего больше.
❤ ❤ ❤
– Ты слышишь, что они на балконе вместе? – Вероника Львовна повернулась к мужу, который увлеченно смотрел какой-то боевик с Арнольдом Шварценеггером.
– Ох, он сейчас получит по шее, – насмотревшись на драки, Савелий Михайлович сжал кулаки.
– Сава, успокойся! Я тебе не для этого сказала. Просто поделилась.
– Не доверяю я ему. Склизкий он какой-то.
– Не склизкий, а красивый, поэтому не доверяешь, – Вероника Львовна погладила мужа по руке. – Просто признайся, тебе сложно, что на твоей территории появился молодой самец.
– Солнышко, у тебя температура? Я за дочь переживаю. Не позволю ей влюбиться в иностранца! Пусть лучше будет одинокой, чем с таким французиком.
– А чего за нее переживать? Она уже взрослая и не глупая. Давай лучше как-то поможем им с этим «Месяцем Франции».
Но на самом деле, конечно же, Вероника Львовна переживала за дочь. Переживала, что та влюбится в этого парнишку, а он разобьет ей сердце. Патрис оказался таким привлекательным, смешным и обаятельным, что в него сложно было не влюбиться. А Тая такая воздушная, романтичная… Подростки очень сложные. Влюбчивые. И очень хрупкие, хоть и пытаются казаться взрослыми, смелыми, отчаянными. Вероника Львовна помнила свою первую любовь. И была она трагичной. Трагичной для нее. А для парня она была просто приятным развлечением в летнем лагере. Поэтому и за дочь у нее болело сердце. Она даже не успела заметить, как та выросла и превратилась в девушку. Еще немного, и дочка, как птенец, выпорхнет из домашнего гнезда.
Взросление детей, оказывается, очень трудно принимать. У Савелия Михайловича это вообще не получается. Тая для него остается все той же маленькой крохой. Его Таяночкой, которую нужно оберегать. От кого и от чего? От всего внешнего мира. Он страшный и опасный. Савелий Михайлович понимал, что он сам себя запугивает своими детективами, поэтому в какой-то момент решил, что в его книгах не будут страдать молодые девушки – пусть мучаются взрослые дядьки. Но все же Савелий Михайлович осознавал, что рано или поздно дочка влюбится в кого-то, и он не сможет уберечь ее сердце от боли. Он должен будет только поддержать ее.
Почему любовь причиняет боль? У взрослых на этот вопрос нет ответа.
Глава 6
Летняя Москва, искусство, кофе и кино
Когда первые лучи солнца проникли сквозь занавеску и дотронулись до моего лица, я почувствовала, как свет и тепло наполнили мою комнату. Телефон показывал шесть утра. И зачем я так рано проснулась? Посмотрев в сторону окна, я поняла, зачем. Чтобы не пропустить невероятный рассвет. Солнце, красным кругом медленно ползло вверх. Небо отливалось розовым цветом, а ранние птицы уже начинали мелодию утра.
Вдыхая еще немного прохладный воздух, я растянулась в постели. Не хотелось вылезать из-под теплого одеяла. Поэтому я поуютнее устроилась среди подушек и попыталась заново поймать сон. Но он прошел. Я полностью проснулась. И чувствовала себя невероятно бодрой. Это был редкий момент спокойствия, гармонии и покоя, и я решила насладиться им по полной.
Поднявшись с постели, я потянулась, чтобы почувствовать каждый миллиметр своего тела и
