вернулась боль в швах на спине, которые на этот раз были запечатаны магией. Кажется, тень синей горы ему суждено запомнить, если не из-за слов какого-то проходимца, то из-за этих царапин.
Глава 4. Секретарь короля
22.08
Синяя луна — убывает
Красная луна — растет
Желтая луна — растет
Райнер пронесся по коридорам замка, не замечая взгляды встречавшихся ему людей. Его высокую фигуру узнавали, отступали в сторону. Он же не поднимал взгляда от пола, не желая отвлекаться от своих мыслей и тратить время на вежливые кивки.
Коридоры ему казались слишком темными и узкими, а высокие потолки давили. Он сжимал и разжимал кулаки, намеренно распространял вокруг себя холод, но это не помогало.
Ручка на двери кабинета покрылась инеем. Райнер этого не заметил.
В комнате горели свечи, и крепкий парнишка ползал по полу, рисуя линии стихий. Райнер не помнил, какое задание дал ученику, но это и не имело значение, он видел три ошибки в начертанных Киром словах заклятия.
— Если ты хочешь умереть, у тебя отлично выходит.
Парнишка недоуменно захлопал глазами, всматриваясь в собственную работу, но Райнеру было не до него:
— Бестолочь! Сначала выучи правописание, а затем практикуй. Разве я не говорил этого раньше? Урок окончен.
Райнер прошагал в соседнюю комнату, а когда вернулся с бутылкой вина, ученик исчез. Теперь только исчерченный пол напоминал, что он вообще тут был. Вот и хорошо.
Райнер еще раз посмотрел на почти законченный рисунок. Кир не новичок, если бы не слова, то заклинание было бы подготовлено идеально. И зачем накричал? Стал совсем как учитель Увар — вымещает злость на детях.
Протянул руку к бутылке и замер. Нет, нельзя. Если сейчас напьется, то будет еще хуже. Самоконтроль единственное, что удерживает его. Надо привести мысли в порядок.
Если кто и может сдерживать себя, то это Райнер.
Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, считая вдохи и выдохи.
Интересно, что творится в разуме короля? Считает ли он так же свои вдохи? Ощущает ли приближение смерти? Знает ли, что его дочь часами бдит над ним? Знает ли, в какой опасности находится королевство, пока он умирает? Догадывается ли что будет после его смерти?
Райнер никогда не принимал настой дурмана. Это значило бы потерять контроль. Даже когда из его рассеченной груди видны были ребра, Райнер не позволил себя усыпить.
Но король умирает. Ничего нельзя сделать. И никто, даже Райнер не стал бы его винить в злоупотреблении дурманом.
Он каждый день отдавал королю столько силы, сколько мог, но с каждым днем сердце Роальда билось все слабее.
Изабелла провела в замке почти пять дней пытаясь вернуть короля к жизни. Она разжигала огонь в его крови, уничтожая болезнь. Пробовала новые снадобья, но все безуспешно.
Если бы Изабелла осталась в замке, то Райнеру было бы спокойнее.
Или наоборот.
Он одернул себя. Рядом с Изабеллой не бывает спокойно.
Однако, будь она здесь, он бы не позволил себе злиться.
Или разозлился бы сильнее.
Этим утром Райнер привычно поднялся в покои короля. Роальд был слаб и свои обязанности полностью переложил на совет, но по утрам все еще требовал к себе секретаря. Отчет о делах он принимал только от Райнера.
Подле Роальда почти в любое время дня и ночи можно было встретить Дэйву, его младшую дочь. Многие полагали, что именно ей предстоит наследовать корону. Райнера эти разговоры мало волновали.
Сегодня он говорил о ситуации в Видерии. Это королевство их ближайший сосед. Их союз защищал оба государства десятки, если не сотни лет. Но Роальд болен, а позиция Петера, короля Видерии слабела. Шпионы сообщали, что против Петера готовится заговор.
— Мы можем послать к нему человека, что будет оперативно сообщать о происходящем. Если вы позволите…
— Не время, — ответил Роальд, — Петер справится. Беспокоиться рано, я говорил вчера об этом с Беллой.
Вот как. Изабелла покинула город несколько дней назад, но королю в его состоянии такая ошибка простительна. Райнер тоже пытался поговорить с ней, но у него создалось впечатление, что она избегает и его лично и всех проблем королевства. Выходит ошибся.
— В Видерии слишком неспокойно, чтобы закрывать на это глаза, — настойчиво повторил Райнер, но король уже смежил веки и погрузился в глубокий сон.
— Он передал приказ, — прошептала Дэйва, — в Граде у Башни будут готовы.
— Кто-нибудь рискнул заговорить с ним о драконе? — тихо спросил Райнер.
Дэйва повернулась к нему:
— Нет, и это явно уже не его забота, Райн.
Райнер лишь улыбнулся в ответ, отмечая, что она стала похожа на свою мать. Дэйве едва исполнилось шестнадцать. Лицо еще сохраняло детскую округлость, но тени в слабо освещенной комнате сделали его заостренным, под глазами пролегли темные круги. Сейчас было совершенно невозможно сказать шестнадцать ей или тридцать.
Райнер склонил голову и вышел.
Ему определенно нужен новый шпион в Видерии, и как можно ближе к королю Петеру. Пусть Роальд не одобрит, лучше быть наказанным, чем не выполнить долг перед государством.
Будто в противовес темным покоям короля, зал совещаний в который он направился, был заполнен солнечным светом, заглядываюшим в каждый угол, за каждую колонну, как бы намекая, что здесь не место плохому или скрытному. Большинство людей влюблялись в этот красиво отделанный зал. Благодаря хитрой системе зеркал под потолком в нем всегда было светло. Но Райнер считал, что хуже места для грязных политических игр не найти. Он предпочел бы смотреть на всех этих глупых людей в темном подвале.
Пока король не умрет они будут спорить, подставлять и подкупать друг друга. И даже смерть короля вряд ли остановит бесконечные обсуждения и попытки пропихнуть на трон более удобного кандидата.
Райнера это забавляло. Если что-то он и понял за эти годы, так это, что ни один наследник короля Роальда не будет удобным. А всякий кто считает иначе, дурак.
Роальд никогда не поддавался эмоциям. Он слушал советы, но действовал по-своему. И даже теперь, когда он уже не мог встать с кровати, никто не смел ослушаться, если он отдавал приказ. Дети взяли его упрямство и стремление поступать так, как велит им сердце. И если они не слушали отца, то разве станут слушать других?
Перемещаясь по залу совета, Райнер привычно собирал слухи, избегал взглядов и старался остаться незамеченным.
Мало кого интересовали волнения в Видерии.
Вялые споры вызывала война, развязанная Лавиром. Большинство считали, что Лавир слишком далеко,
