я, наверное, должны первыми хвататься за оружие, а не стоять у доски.
Вскоре мы уже были дома. Осторожно поднялись на второй этаж. Благо, что Андрюша уже крепко спал, а Алексей старательно делал вид, что спит. Домочадцы не отсвечивали, кто-то мирно посапывал в уголочке одной из дальних комнат. Уж не знаю, почему здесь никто никогда не запирался изнутри — наверное, это какой-то неискоренимый пережиток прежней жизни в тесных, однокомнатных помещениях.
Пока мы поднимались наверх, проходя комнаты, Настя шла первой. Я же, задержавшись, наглухо закрыл входную дверь на все засовы. Более того, поднатужившись, придвинул к ней тяжелый комод, стоявший в прихожей. Незаметно от жены сунул за пояс большой нож и проверил пистолет.
Мало ли. А вдруг те лихие люди, которых давеча разогнали казаки, решатся на отчаянное злодейство и все-таки полезут в дом?
Впрочем, рассуждая здраво — это вряд ли. Я почти уверен, что кто-то — и скорее всего это именно Кольберг — решил сыграть по-тихому. Быстро напали в подворотне, оглушили, забрали деньги и растворились во мраке. И всё: я остаюсь у разбитого корыта, опозоренный, да еще и должен всему Ярославлю огромные суммы, при этом не расплатившись даже со старыми долгами. Идеальный план устранения конкурента.
А еще и о какой тогда дуэли может идти речь? Придет кто-то от баронессы, скажет, что мол, весь Ярославль узнает, что я деньги проиграл. Ищи потом правды, доказывай, что уважаемая в городе вдова врет.
А вот так, чтобы нагло ломиться в жилой дом, стрелять, поднимать на уши соседей и устраивать целое сражение — на это они не пойдут. Слишком много шума. Но расслабляться нельзя. Жизнь научила меня, что всегда нужно быть готовым даже к самым последним безумствам.
— Устал? — спросила Настя.
И тон ее был, не предполагавший ответа «да».
— Для тебя всегда свеж и борд, — сказал я.
— То-то! — сказала Анастасия.
Потом мы, глядя другу другу в глаза, стали раздеваться. А потом… И куда делась усталость. Мы предавались любви. Страстно, самоотверженно, без стеснений и предубеждений. У любимых нет преград и запретов. И сегодня ночью мне это демонстрировали. И я был готов умереть за эту женщину, за то, чтобы быть с ней. И не только в такие моменты страсти, но всегда. Есть такое, что человек либо твой, либо чужой. Настя — МОЯ.
* * *
Два дня прошли в сущей суете и пролетели мною практически незамеченными. Когда есть чем всерьез заниматься, когда каждая минута на счету и расписана от рассвета до заката, остается только искренне удивляться, насколько стремительно, песком сквозь пальцы, утекает время. А ведь в моем плотном графике за эти двое суток еще не было ни одного официального урока!
Гимназия пока не работала. Но кипела работа по подготовке к открытию экспозиции в музее. Скоро же приезжает Голенищев-Кутузов.
Стало ясно, что даже по возвращении господина Соца, местного преподавателя, чье место на кафедре я временно замещал, у меня останутся часы. Судя по тем едва уловимым изменениям в отношении окружающих, я как будто бы уже перестал числиться в статусе неблагонадежного, опального человека. И тот самый класс, который я успел окрестить своим любимым, скорее всего, останется за мной насовсем.
— Их? Да забирайте вы их ради бога! Конечно, берите! — именно так, с облегченным выдохом, отреагировал господин Соц на мою просьбу оставить мне кураторство над этими ребятами. — Ужасное общество в этом классе. Не находите?
Я не находил. Напротив, там в большинстве личности.
И тогда я, навещая этого почтенного преподавателя на дому, не совсем понял причину его радости и такого отношения к тому классу. Отчего он так счастлив избавиться именно от этого, вполне себе перспективного класса? Из-за того, что там учится заучка Захар, который вечно тянет руку? Или из-за того, что там числится вечно витающий в облаках, неуравновешенный Егор, с его непонятными, темными проблемами с дядюшкой, которые я, кстати, твердо вознамерился помочь парню решить? А может, из-за того, что в этом классе сидит младший сын купца Самойлова? Старший-то его отпрыск, как оказалось, благополучно обучался в престижном Демидовском лицее, а вот с младшим вечно возникали какие-то трения.
Сам же господин Соц уверенно шел на поправку. Его лечащий врач, доктор Берг, всё же рискнул и провел ту самую новаторскую операцию, на которую я его уговорил. И это, признаться, в моих глазах делало хирургу огромную честь. Рисковать репутацией в такие времена дорогого стоит. Ему пришлось заново, вживую ломать пациенту неправильно сросшуюся ногу, а потом, стиснув зубы и игнорируя крики боли, при помощи предложенного мною гипса намертво зафиксировать перелом.
Сейчас мы напряженно ждали окончательных результатов. Хотя, уже судя по горящим глазам доктора Берга, всё складывалось очень даже удачно. Жесткая гипсовая повязка, неведомая здешней медицине, плотно и безупречно фиксировала сломанную кость, и того страшного, уродующего смещения, что было раньше, больше не наблюдалось.
С доктором Бергом нам предстоял еще один, долгий и обстоятельный разговор. Применение гипса… Каким-либо образом грубо монетизировать такое колоссальное медицинское новшество я не собирался — не то время, да и не та профессия, чтобы торговать чужим здоровьем. Не для банального самоудовлетворения и уж тем более не ради дешевой славы как таковой я всё это затеял.
Но я бы очень хотел, чтобы в медицинских трактатах мое скромное имя все-таки фигурировало в качестве соавтора разработки методов лечения сложных переломов. В конце концов, это пропуск в совсем иные круги общества. Вот об этом мы и поговорим с Бергом. А я, опираясь на свой богатый опыт из прошлой жизни, где мне на войне и после нее доводилось сталкиваться с самыми жуткими случаями осколочных переломов, помог бы ему грамотно описать методики использования гипса для грядущих научных публикаций.
Но медицина медициной, а на хлеб насущный зарабатывать тоже нужно. Параллельно с интригами я упорно готовил настоящий, промышленный самогонный аппарат и кропотливо описывал рецептуры некоторых весьма специфических напитков, о которых знал из своего времени.
В прошлой жизни я отнюдь не был заядлым потребителем горячительного или запойным алкоголиком. Но соорудить в домашних условиях качественный зерновой дистиллят или правильно смешать ингредиенты для хорошего мохито я умел, пусть бы и рома. Да и как человеку культурному не знать рецепт любимого рома с мятой старого старины Хемингуэя? Пусть и без рома…
Между тем, мой недавний недруг, купец Самойлов, показал мне, что умеет быть не только спесивым индюком, но и весьма деятельным, хватким человеком. Он так сурово настроил своих многочисленных прихлебателей, что стоило
