возвращаюсь в общагу и долго готовлюсь к свиданию. Получаю сообщение с неизвестного номера:
“Будь готова к семи, лапочка. Трусики не надевай. Иван”.
Это он так шутит, что ли? Однако я тут же начинаю возбуждаться. Тело живет своей жизнью, когда речь заходит об Иване и Всеволоде. Боже. Телефон снова вибрирует.
— Алло, — вижу номер Кати и снова отвечаю.
— Привет, — тихо говорит.
— Привет, — улыбаюсь. — Как ты?
— Прости меня, я вела себя как идиотка, просто…
— Кать, все нормально. Ира переживает очень, лучше ей позвони.
— Я не могу, я просто повела себя как ревнивая сука, и в глаза ей смотреть не могла сегодня. Это так глупо, но мне стало очень неприятно. Хотя у нас со Степой ничего не было и быть не может, — ну-ну.
— Катюш, я тебя не осуждаю и не обижаюсь. Иришке обидно. Позвони ей, поговорите открыто. Расскажи, что чувствуешь, она поймет. А мне пора бежать.
— Ты куда? — удивленно спрашивает. На свидание с твоим отцом.
— Маме позвоню и выслушаю все, что она думает обо мне, — быстро нахожусь с ответом. — А потом почитаю лекции.
— Понятно. Думала, может, ты приедешь? Папка куда-то собрался. На очередную свиданку, что ли? Достал своими бабами, — фыркает Катя. — Нет бы, привел нормальную, порядочную женщину, я бы и слова не сказала, — молчу, на душе скребут кошки. Я непорядочная. — Ладно, наберусь смелости и позвоню Ире. Спасибо, Уля, ты лучшая.
Катя отключается, а я до самого вечера пытаюсь вернуть своих бабочек, потому что после слов подруги вновь чувствую себя гадко. Надеваю обтягивающие джинсы, свободную блузку, распускаю волосы и наношу сдержанный макияж. Я не шлюха. Катя не права. Я порядочная. Выхожу из общежития без пяти семь. Направляюсь к воротам.
— Эй, Ульяна! — меня догоняет Иванцов. — Слушай, я извиниться хочу. Ты куда, кстати?
— Не твоё дело.
— Ну, Уля! — он жёстко хватает меня за локоть, дёргает на себя.
— Ты что себе позволяешь? — пытаюсь вырваться, но бывший держит очень крепко. — Мне больно!
— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — он тянет меня куда-то за угол, где нас уже поджидают его дружки.
Глава 12
Иван
— Нашёл бы себе нормальную женщину, — беснуется Катюха, пока я собираюсь на свидание с Улей.
— Я нашёл, — ухмыляюсь.
— Так познакомь меня с ней. Обещаю, я не буду букой, — она сидит за столом, обхватив пальцами кружку с какао.
Какая же она всё-таки ещё юная и неопытная. Уля тоже, но там совсем другое. Ульяна уже женщина, разумом, хоть телом ещё юная малышка. Блять, у меня встаёт от одной мысли о подруге-дочери.
— Ты лучше скажи, что у тебя со Стёпкой? — натягиваю свежую футболку. — Вы его с Иришкой не поделили? — Катя поджимает губы.
— Просто это непорядочно так делать.
— Как? — сажусь напротив дочери.
— Вот так, как сделала Ирка. Я сказала, что не имею видов на Степана, и это так, — она отводит взгляд, облизывает губы. Так, так, так.
— Катюш, Стёпа не лучший вариант для вас.
— Не начинай, пап, — Катя вдруг вскакивает, грозно сверкает глазами. — Я в курсе, что он твой друг, и никогда не стану мутить со взрослым мужиком.
— Дело не в том, что он взрослый или мой друг. Просто Стёпа не лучший вариант для отношений. Он крутится в сомнительных кругах.
— Как и ты.
— Я — это другое. Нет ничего такого, чтобы выбирать мужика старше, Кать. Твоя мать…
— Ой, не надо! — она швыряет кружку в раковину и убегает в свою спальню.
Я остаюсь один в звенящей тишине нашего дома. Когда-то все было иначе. Мы с женой купили его в рассрочку с моей первой успешной сделки. Тогда она уже была беременна Катей, но после рождения дочки жена впала в затяжную депрессию. В итоге свалила в Америку с каким-то негрилой.
Я воспитывал дочь один. Мои родители погибли, а семья бывшей отказалась от девочки. Посчитали, что я намеренно довел их дочь. Что ж, их право так думать.
Но теперь с появлением Ульяны моя жизнь снова приобрела смысл, и я вдруг ощутил острое чувство одиночества. “Будь готова к семи, лапочка. Трусики не надевай. Иван”, - пишу ей сообщение.
Номер девушки я стырил с телефона дочери. Что-то есть в этом всем юношеское, задорное. Я серьезный мужик, успешный бизнесмен, но, честно говоря, это все уже в печенках. Я хочу еще детей, и Ульяна родит мне их. Это понимание уже вросло в мой мозг. В полседьмого выезжаю, подхватываю Севу в офисе, и мы мчимся на свидание к нашей малышке.
Паркуем машину ровно в семь у ворот, подальше от входа, чтобы не смущать Ульяну. Но её нет.
— Может, передумала? — открываю окно, стряхиваю пепел. Как вдруг слышу знакомый голос.
— Отпустите! А-а-а! Помогите!
— Уля! — рычим в унисон с Севой и выскакиваем из машины. Сердце с бешеной скоростью качает кровь по венам. Бежим на крик нашей малышки.
— Отпустите!
— Эй! — влетаем в переулок. Вижу, как моя малышка лежит на асфальте, ее блузка распахнута, тушь размазана. Уля плачет.
— Вы кто, деды? — четыре здоровых лба разворачиваются. — Это наша телка!
— Отпусти ее! — тихо говорю, чувствуя, как внутри все вскипает. — Быстро.
— Дедуль, ты ничего не перепутал? — двое подходят к нам. Один резкий удар в нос, затем силовой приём, и ублюдки корчатся на асфальте.
— Иван Русланович! — пищит Ульяна, распахивает глаза.
Остальных ублюдков укладывает Сева. Я подбегаю к своей девочке, обнимаю её, прижимаю к себе. Она плачет, а у меня сердце обливается кровью.
— Что они тебе сделали? — шепчу, покрывая её личико поцелуями. — Тронули? Надругались?
— Ваня… — выдыхает Уля. — Нет, не успели. Они… Это мой бывший.
— Тот бледун, что изменил тебе? — ледяным тоном спрашивает Сева.
— Угу, — кивает малышка.
Осматриваю её. На запястьях алые следы. Рубашка цела, оторвали пару пуговиц. Джинсы в порядке. Беру мобильный.
— Да, Стёп, привет. Слушай, тут такое дело. Четыре отморозка напали на мою женщину. Попытались изнасиловать. Да, нужны твои ребята, чтобы проучить их получше. Пусть возьмут шокеры и биты. Да, и как можно скорее.
— Эй! — от испуга все четверо пятятся к выходу из переулка, но массивная фигура Севы преграждает им путь.
Стёпа у нас решала. Несмотря на то, что внешне он вполне презентабельно выглядит и даже носит очки, связи у него в бандитских кругах крепкие.
— Я пока отведу тебя к машине. Пойдём, — помогаю Уле встать. — Сев, проследи, чтобы не сбежали.
— Вы мне ребра сломали! — орёт один. У двух других отморозков кровь носом.
— Скажи спасибо, что женилку не оторвали, — зло цежу. — Хотя не уверен, что
