о том, чтобы мой первый раз был романтичным. И они сделали это для меня. Хотя я даже не говорила, о чём мечтаю.
— Привет, лапочка, — Иван облизывается, заваливается на меня. Любуюсь на его сильные напряжённые бицепсы. — Я хочу тебя, милая. Очень хочу, — выдыхает, затем зубами вскрывает упаковку презерватива.
Фольга летит прочь. Иван выпрямляется, раскатывает латекс по члену. Моё сердце отбивает бешеный ритм в груди. Длинный член, облачённый в защиту, вдруг начинает пугать.
— Не бойся, — увидев мой взгляд, мужчина нежно целует меня в губы. — Я всё сделаю. Расслабься, Уля. Ты в надёжных руках.
Чувствую себя такой маленькой, словно дюймовочкой. Моего лишнего веса будто нет. Иван и Всеволод такие возбужденные, и им нравлюсь я. Со своими боками и ляжками, с животиком и большой грудью. Всхлипываю. Это точно не сон?
— Уля! — Иван с тревогой смотрит на меня. — Что такое, девочка?
— Я просто… ммм… — внезапно между ног становится очень больно.
Распахиваю глаза в ужасе, смотрю на Ивана. Он снова целует меня. Языком рисует узоры на моих губах.
— Обними меня, — шепчет нежно, и я подчиняюсь. Ногтями царапаю его сильные плечи. Какой же он твердый. Новый толчок. Искры из глаз, острая боль. — Всё, детка, всё, — мужчина покрывает поцелуями мое лицо. — Всё.
— Больно, — хнычу, отчаянно желая избавиться от этой боли.
Низ живота пылает огнём. Киску словно порвали на сто частей. Вся деревенею, очень боюсь. По щекам текут слёзы.
— Сейчас, — Иван выходит, смотрит вниз. — Много крови, потому что ты очень тесная, малышка. В тебе очень хорошо, милая. Лапочка. Уля.
Он нежно шепчет моё имя. Я немного расслабляюсь, и на место боли приходит пустота.
— Войди. Ещё, — тихо прошу, прижимаясь грудью к его торсу.
— Как скажешь, — новый толчок, и боль почти проходит.
Я вскрикиваю, ощущая себя наполненной до краёв. Так вот как это. Как круто. Боже. И приятно. Он трётся о чувствительные стенки, стимулируя меня в самых разных местах.
— Хорошо? — тревога исчезает из синих глаз Ивана. — Нравится?
— Да, да! — выкрикиваю. — Боже мой! — он начинает вбиваться в меня с такой силой, что низ живота крутит в сладком спазме. Чувствую, как начинаю сокращаться. Тугой ком между ног вот-вот разорвется. Впиваюсь ногтями в спину мужчины. Он рычит, находит мои губы. Знаю, что ему больно, но я тоже желаю оставить на них обоих свои следы.
— В глаза мне смотри, когда кончать будешь, — низкий голос так сильно возбуждает, что я вот-вот.
— Да, да, да, — внизу словно взрыв происходит. Яркая мощная волна проходит по телу от пяток до макушки. Я распахиваю глаза, сама впиваюсь в горячие мужские губы.
Пульсация такая сильная, что я вот-вот сознание потеряю. Лишь небольшая боль удерживает меня от того, чтобы рухнуть в обморок.
— Ну вот, а ты боялась, — ухмыляется Иван, затем вытаскивает член. Стягивает презерватив и бросает его в мусорное ведро.
— Ну как? — спрашивает Всеволод, делая затяжку. — Понравилось?
— Да, — опускаю взгляд, взмахиваю ресницами.
С меня пали последние барьеры. Мужчина сексуально курит, я любуюсь тем, какой он мужественный. Всеволод прищуривается, затем встает и идет к пепельнице. Голый, боже мой, у него такая накачанная попа. Девчонки всегда обращают внимание на мужские задницы. А я до сегодняшнего вечера была равнодушна к этому.
— Ну что, нимфа моя, — мужчина берет презерватив из пачки. — Готова ко второму раунду?
Глава 17
Всеволод
— Ах, ах! — стонет моя девочка, пока я скольжу членом в её горячей киске.
Уля быстро освоилась, раскрылась и начала кайфовать. И сейчас она именно такая, какой должна быть, податливая, возбуждённая, подо мной. Ульяна слегка выпячивает попку, чтобы мне было удобнее, но мне и так, пиздец, как хорошо сейчас.
— Не могу, — бармочит малышка, — не могу больше.
— Я знаю, — шепчу на её ушко, слегка замедляюсь. — Терпи, детка.
— У-у-у, — она тыкается лицом в подушку, сильнее сжимает бедра. Я покрываю поцелуями её плечи и шейку, вдыхаю аромат нежной кожи, моя.
— Не могу, — её киска с силой сжимает мой член. Это заставляет меня стеснуть зубы, я никогда так не кайфовал, находясь в девушке, в её мокром, узком лоне. А сейчас это ощущение сносит мне крышу.
— Всеволод Борисович, — стонет, выгибается. — Не могу.
— Хорошо, — ухмыляюсь, понимая, что от её Всеволод Борисович я вот-вот кончу сам. — Давай, — мягкие скользящие движения сменяются грубыми толчками.
Да, она ещё час назад была девственницей, но я не могу держать себя в руках. Не сейчас.
— А-а-а! — она вскрикивает. Киска Ули пульсирует, по телу волнами проходит сильная дрошь.
— Дьявол, — от вибрации в ее киске я уже готов.
Чёртов презерватив раздражает. Хочется потереться плочью о мокрые стеночки Ульяны и кончить в ее матку. Эти мысли усиливают и без того мощный оргазм.
Улья дрожит подо мной, пока моя сперма бьет в презерватив, стискиваю зубы, опустошая яйца.
— Как ты? — целую малышку между лопаток, по ее телу проходит еще одна волна, и Уля обмякает.
— Хорошо, — лепечет. — Очень хорошо.
Заваливаюсь рядом, сгребаю девушку в охапку. Мне сейчас хорошо и спокойно. Ванька допивает вискарь, ложится с нами. Уля прикрывает глаза, ее ресницы трепещут, она сама нежность.
— Спасибо, — целую ее в лоб. — Что доверилось нам.
Тихое, размеренное дыхание выдаёт, что наша девочка заснула. Усмехаюсь, укладываем Ульяну поудобнее, накрываем одеялом.
— Покурим? — спрашивает Ванька.
Я киваю, берем сигареты, натягиваем штаны и выходим на просторный балкон.
— Этот город, кажется, никогда не спит, — усмехаюсь, чувствуя блаженную пустоту в яйцах. — Ну-ка, повернись спиной, — Артсов демонстрирует маниалы и полоски на лопатках и плечах, довольный, как слон. — Она оставила на мне свои следы, — усмехается. — Горячая девчонка.
— Не хочу, чтобы она работала, — выдаю после короткой паузы.
— Но Ульяна у нас честная и не хочет, чтобы мы ее содержали.
— Это логично. Да, любая девчонка ее возраста готова прыгнуть в постель ко взрослому мужику с бабками, но Уля не любая. Нам нужно сделать так, чтобы это стало ее решением.
А я не хочу. Мне хочется, чтобы она одевалась в лучшее, жила в красивом доме и наслаждалась жизнью, в статусе моей женщины.
— Нужно будет обнородовать наше отношение, рассказать девчонкам, — делаю затяжку, разворачиваюсь и смотрю на Ульяну.
Ей идут эти алые простыни. Она сбросила одеяло и ее тело все перед нами. Член снова наливается желанием. Но я понимаю, что ее киска и так многое пережила.
— Да, вместе или по отдельности, — Ванька смотрит туда же, куда и я. — Попка, что надо, я подсел!
— И я, — усмехаюсь. — Думаю, нам нужно пригласить девчонок в ресторан, взять Ульяну
