То есть, по мнению Кати, я сделала что-то аморальное? Низкое? Порочное?
Настроение портится. Я беру сумочку.
— Мне нужно в уборную…
Бегу в сторону туалета, давлю слезы. Боже! Чувствую себя такой грязной! Если Катя узнает, что я почти переспала с ее отцом, точно пошлет меня куда подальше.
Погруженная в свои мысли, не замечаю, как дверь соседней кабинки распахивается.
— Привет, нимфа, — хриплый голос парализует, и спустя миг я оказываюсь в плену крепких рук Ивана, — мы заждались, детка…
— Иван Русланович?! Отпустите!
— Нет.
— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — взвизгиваю, когда мужчина поднимает меня и взваливает на плечо.
— Как что? — рычит он, а затем ошарашивает ответом.
Глава 7
Иван
— Я забираю свое, киска, — рычу, затем звонко шлепаю Улю по сладкой заднице.
Эта пышная попка отлично ложится в мою ладонь.
— Отпустите! — строго требует, не понимая, что еще сильнее распаляет во мне желание.
— Нет, — жестко говорю.
— Я тут с Ирой и Катей! — ее взгляд становится умоляющим и я ловлю себя на мысли, что не не против, чтобы она так смотрела, когда будет мне отсасывать.
— Сейчас ты к ним вернешься. На время, — жестко говорит Сева, — а пока иди сюда.
Он сидит, раскинув руки на спинке диванчика. Затем пальцем подзывает Ульяну. Она стоит, поджимает пухлые губки. А я наслаждаюсь тем, как черное блестящее платье облегает сладкую фигурку.
Желание опуститься на колени, сдвинуть трусики в сторону и впиться в горячую киску становится навязчивым и вытесняет из головы все мысли.
— Я не буду! — объявляет наша нимфа, — слышите? Это все неправильно!
— Мы хотим друг друга, детка… что тут неправильного? — растекаюсь в порочной улыбке.
— Все! Вы старше… и… — она захлебывается в возмущении.
Но я вижу в глубине ее янтарных глаз кое-что другое. Неверие. Она сама сомневается в том, что говорит.
— И? — взгляд Горского становится жестким, он стискивает руки в кулаки.
Друг подается вперед, затем опирается локтями на колени. Таранит Ульяну взглядом. Она боится.
— Сева, погоди, — пытаюсь остановить его, пока окончательно не спугнул нашу птичку, — я сам…
Резко дергаю Улю на себя, она вскрикивает. Тыкаюсь в густые волосы носом, шумно вдыхаю.
— Вы отцы моих подруг… я не могу так с ними поступить, — шепчет Ульяна, явно рассчитывая, что во мне взыграет отцовский стыд.
Но ничего нигде не играет, кроме крови, стремительно скапливающейся в члене.
— Думаешь нас этим напугать? — ухмыляюсь, беру ее ладошку и накрываю ей свой пах, — чувствуешь, как набух, ммм?
— Прекратите… — во все глаза смотрит на меня, но ладошку не убирает.
— Не прекращу, — касаюсь ее щеки рукой.
Горячая кожа обжигает ладонь. Уля невероятно сексуальная. Огромные глаза, каштановые волосы водопадом ниспадают на плечи. А это платье! Ух, блядь! Гляжу на буквально выпрыгивающую из декольте грудь…
— Хочу потискать твоих девочек, — наступаю.
— Мне нужно идти, — она резко разворачивается, хватается за ручку двери.
— Стоп! — рычу, наваливаюсь и прижимаю малышку к стене, — давай так… один оргазм и ты пока вернешься к девочкам. А потом мы тебя найдем…
— Что…
Но я уже ничего не слышу. Задираю ее короткую юбчонку, сминаю пышные булочки. Член вот-вот разорвет джинсы. Уля попискивает.
— Ты же сама хочешь… хочешь же?
— Это неважно, — бормочет, при это выставляет попку для моих ласк, — я не могу…
— Важно, детка… — шепчу ей на ушко, кайфую от реакции.
Уля очень сексуальна. Даже не сама не понимает, насколько. От каждого моего касания ее тело трепещет, извивается. Девушка прикрывает глаза, кусает губки. Смущается.
— Развернись, — приказываю, она подчиняется.
— Вот видишь, — провожу подушечками пальцев по ее красивому личику, — а ты боялась…
Молчит, во все глаза таращится на меня. Я приникаю губами к ее шейке. Ароматная такая…
— Ах! — тот самый стон, от которого я взрываюсь.
— Сожрать тебя хочу, — хриплю, затем медленно опускаюсь на колени перед Ульяной, — раздвинь ножки.
Сева откидывается на диванчике, поправляет член в штанах. Но не вмешивается. Наблюдает. Хех…
— Не надо… — девочка облизывает губки, сжимает пышные бедра.
— Давай, детка… у тебя же мало времени, — ухмыляюсь.
Она робко расставляет ножки. Вижу черное кружево трусиков. Сглатываю. Хочу, не могу больше! Сдохну сейчас!
Резко стягиваю трусы с девчонки, зарываюсь носом в ее гладкие складки.
— Сука… — рычу прямо в киску.
Солью сейчас, как прыщавый подросток, от одного ее вкуса…
Никогда в жизни так не реагировал. Я не животное. Но рядом с Ульяной становлюсь таковым.
— На него смотри! — слышу командный голос Севы, — как он тебя ласкает… нравится?
— Д… да, — она стонет, затем покорно опускает взгляд.
Ее киска вся возбуждена. Клитор набух и торчит между губками. Медленно веду языком, собираю свежую влагу. Вкусная девочка. Хочу на член ее насадить прямо так.
Ножку приподнять и…
— АААХ! — она вскрикивает, шумно втягивает носом воздух.
И кончает. Попискивая, содрогаясь. Орошая мой язык своей сладостью.
— Какая же ты… — растираю влагу по складочкам, — чувствительная малышка.
Встаю, выпрямляюсь. Мы с Ульяной оба опускаем взгляд. Она облизывает губки, увидев мой стояк. Ну а что? Она мокренькая, я готов…
— Может, — улыбаюсь, — задержишься? Сева тебя еще не попробовал.
— НЕТ! — выпаливает, натягивает трусики, поправляет платье и убегает.
Я ее не держу. Она так сладко кончила… закрываю глаза и стону.
— Пусть пока потусуется с девчонками, — плюхаюсь рядом с Севой, — а потом мы ее на танцполе выловим. Никуда не убежит наша нимфа.
— Мы ходим по грани, дружище, — Всеволод разливает вискарь, — она подруга наших дочек. И Уля не хочет потерять эту дружбу.
Мы залпом осушаем бокалы, затем закусываем. Мне не хочется, чтобы с моих губ исчез аромат киски Ульяны. Я подсел на нее. И на киску, и на саму Улю.
— Может, оно и так, — кручу в руках пустой бокал, — но я просто не смогу. Уже не отпущу…
Глава 8
Ульяна
Вся взмыленная, влетаю в туалет. Ноги побаливают от высоченных каблуков. А тело все ноет и пульсирует, требуя больше этих запретных мужчин. Что они творят?
Иван…
От того, как он сладко целовал меня между ног, я вся вспыхиваю.
Брр! Ополаскиваю шею. Еще раз поправляю платье. Это не должно повториться!
— Уля! — в туалет заходит Ира, — Ты где была? Мы тебя заждались! Ты чего?
Она прищуривается. Блин, надеюсь, не заметит…
— Ты упала? — выдает.
— Нет, просто мне не по себе, — криво улыбаюсь, бросаю бумажное полотенце в мусорное ведро, — пойдем?
— Тебе не кажется, что Катька что-то от нас скрывает? — Ира подкрашивает ярко-красные губы.
— В смысле?
— Ну ее реакция на Степана. Она меня осудила, — хмыкает подруга, — хотя сама покраснела
