с себя мужское семя. И терпкие ароматы. Как Ира не заметила, что от меня мужиками за километр разит, непонятно. Мне в любом случае очень повезло, так что…
Вытираюсь, затем просушиваю голову. Стараюсь выкинуть из головы ночное порочное приключение. Почему-то язык не поворачивается назвать это ошибкой. Мне ведь так сладко было!
Выхожу.
На кровати лежит черная футболка. Огромная! Натягиваю трусики, а поверх явно мужскую вещь. Она достает до середины бедра. И пахнет…
Несмотря на легкий аромат кондиционера для белья, все равно чувствуется запах мужского одеколона. И от него у меня сводит низ живота.
— Уля! Завтрак готов! — слышу вопли Ирки, надеваю тапочки, которые она принесла, и спускаюсь.
Кухня у них просто огромная! Я бывала тут не раз, так что убранство не шокирует. Катя сидит, держится за голову.
— Ты как? — хрипит.
— Нормально, — вру.
— Девочки! Моя фирменная яичница поставит вас на ноги! — Ирка выглядит свежей.
— У тебя нет похмелья? — стону, глядя на то, как подруга порхает по кухне.
— Это наследственное, у папки тоже нет, — смеется она.
— Ведьма! — выпаливаем с Катей в голос.
Ира смеется. Интересно, а где, собственно, ее отец? У меня уже нет сомнений, что мои ночные приключения — его рук дело.
И не только рук.
И не только его.
— Боже! — выстанываю помимо воли.
— Что такое? — Ира ставит передо мной тарелку с жареным беконом и яичницей.
Затем кружку с кофе. Я благодарно улыбаюсь. Надеюсь, мужчины проспят до момента, когда мы уедем. Потому что я не смогу им в глаза смотреть! Это ужас! Позорище просто!
— Ну так как будем мудака твоего наказывать? — глаза Ирки аж сияют в предвкушении. — Я хочу, чтобы он страдал!
— По-моему, ты хочешь этого больше меня, — смеюсь.
— Естественно! Ты такая классная! Он должен в ногах у тебя ползать, Уля! — объявляет она и отправляет в рот румяный кусок бекона.
— Давай подумаем об этом потом, — криво улыбаюсь.
Мне стыдно! Я такое с ее отцом творила, божечки! Но, как назло, мысли раз за разом возвращаются к горячей ночи и тем восхитительным оргазмам, которые я испытала.
— Не потом, — подает голос Катя, — сегодня поедем шопиться и сделаем из тебя еще большую красотку! Потом ночью в клубе подцепим классных мальчиков и выложим тааакие сториз, закачаешься!
Не успеваю и рта открыть, как со стороны двери раздается глубокий низкий баритон, от которого бабочки в животе начинают неистово порхать.
— И куда это вы собрались, юные алкоголички? — в дверном проеме появляется высоченный накачанный мужчина с густой темной бородой.
На нем спортивные штаны низкой посадки и просторная футболка. Такая же, как моя, только серая. Стараюсь слиться со столешницей.
— Пап, доброе утро, — Ира спрыгивает с барного стула и бежит к отцу.
Чмокает его в небритую щеку. Кровь отливает от лица. Ведь тут на кухню заходит и второй мой ночной любовник.
— Пап, — закатывает глаза Катя, — ты тоже тут…
— Как видишь, — блондин сурово смотрит на дочь.
Может, пронесет и они забыли? Ведь тоже были пьяные! Мало ли что привиделось, правда? Сглатываю.
— Пап, у нас был повод! Уле изменил ее парень! — тараторит Ирка. — Это серьезно!
— Уле? — выгибает бровь Горский, затем бросает на меня такой горячий взгляд, от которого мое сердце отправляется прямиком в нокаут.
Я во все глаза смотрю на Всеволода Горского. В горло словно песка насыпали. Кажется, мне конец…
Глава 5
Всеволод
Смотрю на свою ночную нимфу, облаченную в мою футболку. Взгляд невольно опускается к мягким голым бедрам. Она сжимает ножки, прячет взгляд.
Член тут же приподнимается. Блядь! Незаметно поправляю его. Хорошо, что надел домашние широкие штаны.
— Ой! А я вас даже и не познакомила! — смеется Ира. — Пап, это Ульяна! Наша с Катей лучшая подруга! Отличница, красавица…
— Комсомолка, спортсменка, — заканчиваю за дочерью, прищуриваюсь.
— Точно! — улыбается Катя.
Странная вещь. Катюха — красивая девчонка. Но для меня она ребенок. А вот Ульяна… я не могу глаз от нее отвести. Хотя девушки ровесницы.
Так и вспоминаю, как она крутилась на языке Ваньки. И какая сладкая у нее грудь…
— Очень приятно познакомиться с лучшей подругой моей дочери, — протягиваю ладонь.
Девушка смотрит на мою руку. Затем робко пожимает. Такая у нее тёплая ладошка. И она ей этой ночью страстно сжимала мой член. Да блядь! Прокашливаюсь.
— Ульяна… — поднимает на меня огромные янтарные глаза.
Красивая. Рот тут же наполняется слюной.
— Всеволод Борисович, — растягиваюсь в улыбке, не желая отпускать нежную ладошку.
Да что со мной, блядь, такое? Я всегда выпроваживаю женщин после секса. Может, дело в том, что именно его у нас с Улей и не случилось?
Пытаюсь успокоиться. Она подруга моей дочери. У нас огромная разница в возрасте. Я просто не имею права думать о ней, как о женщине.
Но почему тогда по телу проходит волна дрожи от взгляда ее больших и таких невинных глаз?
— Тебе идет моя футболка, Ульяна, — произношу так, чтобы слышала только она.
Девчонка вздрагивает.
— Кстати, мы собираемся в «Санрайз», — подает голос дочь Ваньки, — пап, приглашения в ВИП зону достанешь?
Мы с другом переглядываемся.
— Зачем вам туда? — хмурится Иван. — Посидели бы дома. Тут бухать безопаснее.
— Потому что мы хотим, чтобы Уля расслабилась и снова почувствовала себя желанной! Мы же не будем ни с кем ничего делать, — встревает моя Ирка.
Стискиваю зубы. От одной мысли, что это сладкое тело будет вытанцовывать в самом элитном и порочном клубе столицы, мне хочется посадить Ульяну дома. И дочку заодно.
Но я знаю, что моя Ира ответственная и умная девушка. Она не станет ложиться под мужика в клубе. Насчет Ули я не уверен… вернее, не так.
Ее сердце разбито, и она может на эмоциях поверить какому-нибудь мажору. Этого я допустить не могу.
— Ладно. Но в одиннадцать дома, — отрезаю, затем иду к кофеварке.
Прохожу мимо Ульяны, вдыхаю ее нежный сладкий аромат.
— Ну, пап! Там в десять только все самое интересное начинается! — канючит Ира.
— Иначе никуда не поедете! — прикрикиваю. — Вы три молодые девушки. Одни будете в этом чертовом клубе.
— Я попрошу Степана проследить, — хмыкает Ванька, — не волнуйся. Тем более там ВИП зона отдельно. Выделят им охранника, и ни один мажор не подкатит.
— ЭЙ! — Катя надувает губы.
При этом Ульяна сидит, опустив глазки на свои колени. Такая вся хорошая девочка. Которая еще ночью вжимала лицо Ивана в свою промежность и требовала лизать активнее.
Бляяядь…
— В двенадцать! — торгуется Ира, сверкает глазами. — Уле нужно развеяться! А мужское восхищение прекрасно поднимает самооценку!
— Ладно.
