– Нет, миледи, моему королевству и мне совершенно не страшны никакие войска и корабли Застроса, но вам и вашим людям придется потрудиться, чтобы одолеть собранную им орду. Я командую сорока тремя биремами и кучкой торговых судов, снабженных неводами: в целом примерно пять тысяч самых свирепых бойцов в мире.
– И вы хотите связать свою судьбу с Кенуриос Элас? – Мора была искренне удивлена.– Но почему? Почему, лорд Александрос? Почему Вы предприняли такое долгое и трудное плавание с единственной целью предупредить нас об опасности? Почему Вы теперь станете рисковать своими кораблями и людьми ради нас?
Александрос вновь наполнил свой кубок и откинулся в кресле, вытянув перед собой длинные ноги.
– Это, миледи, длинная история, но я расскажу ее, чтобы Вы знали, что честь моего дома, а не алчность побудили меня сделать свое предложение.
Это началось сорок лет назад, когда ваши соплеменники и союзники угрожали этому городу и королевству.
4
Гонец Моры – подвождь клана Морган прибыл в лагерь в полдень четвертого дня после первой встречи. Он передал послание Милону мысле-речью более детально и быстрее, чем при устной речи. Милон выслушал и направил коня и всадника к капитану Абдулле. Маленький посланник и его конь преодолели за день более ста миль!
Милон собрал четырех капитанов и сообщил им часть новостей; реакция каждого из них была примерно такой, как он и ожидал.
– Бог-Милон,– сразу же сказал на мысле-речи Маклауд,– позволь мне послать гонцов в Элас и на запад. Это даст нам по крайней мере двадцать пять сотен воинов, а если мы переправим всех стариков и детей в Кенуриос Афинас, я могу гарантировать около тридцати сотен женщин-лучниц. Капитан Зараминос хрустнул пальцами.
– Иррегулярная кавалерия и конные лучники очень хороши для набегов и разведки, даже для фланговых стычек – при надлежащих условиях, но нам лучше оставить горцев напоследок и вызвать сюда главную армию. Нужно время, чтобы сдвинуть сорок тысяч человек.
– Точно,– авторитетно заявил Туш Хеллун.– По моим подсчетам, вашей армии понадобится две недели, чтобы добраться до нас, но в основном они будут двигаться по хорошим дорогам, через дружественные земли.
– Подумай, старина, подумай, насколько больше понадобится времени, чтобы переместить в три-четыре раза большую армию. П л ю с,– он стукнул по столу,– их груз, артиллерия, осадный обоз и огромный сброд не участвующих в боевых действиях, который всегда следует за многочисленным войском. Его силы намного больше, чтобы пользоваться такой торговой дорогой, по большей части им нужно будет идти через страну, и они должны либо знать ее, либо иметь чертовски хороших проводников...
Хербут Май застонал.
– Ладно, Туш, пусть им потребуется четыре, может быть, шесть недель, чтобы добраться до нашей нынешней позиции. Но как сможет кто-нибудь остановить их, когда они доберутся сюда? Сто двадцать тысяч солдат! Клянусь своей сталью, столько людей не наберется в Питзбурке и Харцбурке вместе взятых.
– Правители Срединных Королевств думают, что лорд Милон могущественный, потому что он может выставить в поле армию в пятьдесят пять тысяч человек. Но как он, или кто-либо еще сможет противостоять силам, почти в три раза превосходящим его числом?
Капитан Зараминос никогда особенно не любил Мая.
– Если ты боишься умереть за Королевство, которое платит тебе наемник, почему ты не остался в том свинарнике, который опоросился тобой? – презрительно фыркнул он.
И Хеллун и Милон напряглись, готовые попытаться предотвратить кровопролитие, Маклауд отодвинулся назад и слегка высвободил саблю, надеясь нанести по крайней мере хоть один удар этому задиристому эллинскому ублюдку, прежде чем северянин убьет его.
Но здравый смысл Мая возобладал. Он был не такой вспыльчивый, как Хеллун.
– Капитан Зараминос,– ответил он, медленно и тщательно подбирая слова.– Я безусловно так же знатен, как и Вы, может быть, даже знатнее, но сейчас не место и не время говорить об этом. Я не боюсь смерти, наоборот, мы с ней сталкивались бессчетное число раз. Я хорошо знаю, как и все мои вольные бойцы, что раны или смерть – неминуемы для большинства из нас, но мы продолжаем наше крайне опасное ремесло, потому что оно единственное доступно большинству из нас.
Знать ваших эллинойских королевств, обычно высокообразованная, привыкшая к легкой изнеженной жизни: культуре, музыке, книгам, роскошным дворцам. Такие люди, вроде меня, не могут их понять. Как следствие, лишь немногие из ваших лордов могут быть приличными солдатами. Я не люблю вас, вероятно, в такой же степени, как и вы меня, капитан, но я рад отдать должное любому человеку. Вы весьма редкое исключение из своей родни. Вы превосходный стратег, способный тактик, офицер, который заботится о благополучии своих бойцов и не жалеет для этого времени. Если бы среди знати было больше таких воинов, как стратегос Гавос, Коллис Гримос и вы, у вас не было бы ни малейшей нужды платить золотом Свободным воинам, которых вы ненавидите и презираете! В Срединных Королевствах, капитан Зараминос, знатный человек начинает свое обучение в возрасте семи-восьми лет. В пятнадцать или шестнадцать, если он еще жив и не изувечен, он уже закаленный ветеран и проводит лучшую часть жизни в извлечении выгоды из своего нелегкого военного мастерства – либо для своего родного государства, либо для иноземных государств. Да, он сражается ради золота. Кто может жить без золота? Если он удачливый и хороший вождь, он может набрать когорту, снарядить ее и отдать внаем как боевую единицу за то, что другим должно казаться огромной суммой денег. Но, капитан Зараминос, чертовски мало капитанов когорт умирают богатыми, ибо больше девяти десятых из платы за все услуги уходят на бойцов, за которых они отвечают.
– Капитан Зараминос! – рявкнул Милон.– Вы должны принести извинения капитану Маю.
– Да,– согласился черноволосый офицер.– Я сделаю это, особенно потому, что большая часть сказанного им правда. Как класс, наши вельможи стали слишком мягкими, цивилизованными. Больше того, многие из нас знают это и презирают себя за то, что мы не похожи на наших предков, и поэтому нам приходится нанимать для своей защиты таких людей, какими нас следовало бы быть самим. Что-то, лорд Милон, должно быть сделано, чтобы изменить это поколение.
Милон кивнул.
– Что-то будет сделано, если Королевство переживет то, что надвигается. Капитан Маклауд, мне нужны десять ваших лучших всадников и двадцать два – самых лучших, самых быстрых коня. Вы и этот десяток выедете в течение часа без доспехов, луков и копий, только сабля, кинжал и шлем. Жду Вашего доклада.
