Но с другой сторону, холод загнал в теплые дома всех любителей ночного Города. Риск наткнуться на обывателя был минимальным. Лишь ближе к Полю Галент вынужден был пережидать опасность, сидя в укромном месте.
Граница района охранялась не в пример лучше, патрули стражи сновали туда и сюда. В последнее время в Городе наблюдалась повышенная милитаризация — армия помогала полиции охранять покой граждан. Ночи теперь напоминали самые страшные карантинные. От чего Совет решил пойти на такие меры, Галент не знал, так как особо не следил за событиями.
Склады не отделялись от района Поля, они просто постепенно переходили, трансформировались друг в друга. Сначала процент складов пошел на убыль, стали попадаться закрытые на ночь мастерские, затем пошли жилые дома. Граница была размыта, но она незримо присутствовала во всем — в граффити на стенах, в патрулях, в общей чистоте и архитектуре. Для Галента Поле было сродни раю — чистое, теплое место, обильная кормовая база. Что еще желать отступнику и беглецу, привыкшему к постным кашам?
Чтобы пробраться в Старое Поле, Галент решил избрать свой излюбленный путь — по крышам. У него на примете была одна мастерская, хозяин которой хранил ключи от здания в тайничке. Естественно, Галент знал, где эти ключи. Он не стал обворовывать щедрого хозяина, посчитав, что лучше оставить этот путь открытым для себя. Обворовать можно и кого-нибудь другого, мастеровых в Поле полно, а уж других "элементов" общества и того больше. Эти так вообще не будут обращаться в полицию по поводу украденного.
Естественно, в Поле существовала своя среда, свой преступный мир, с которым Галент никак не хотел соприкасаться. Смысл менять шило на мыло? С тем же успехом он мог стать величайшим инквизитором. Галент хотел хлебнуть свободы, стать независимым, а, значит, теперь ему предстоит настроить против себя и преступные сообщества, которые делили сферы влияния в районе.
Но это были проблемы будущего, сейчас же Галент (да как и всегда) думал только о настоящем.
Он нашел ключ от мастерской, открыл дверь и спрятал ключ на место. Замок запирался автоматически, когда дверь закрывалась, Галент мог не опасаться, что его хитрость раскроется. Он закрыл за собой дверь и оказался в довольно теплом, закрытом помещении. Ни запаха пыли или грязи, ни отвратной вони морской тины, ничего, что могло бы напомнить беглецу об оставленной за спиной Гончарне.
— Это и есть воздух свободы, — прохрипел он, не без удовольствия делая вдох.
Мастерская принадлежала какому-то цеховику и в ней было полно всевозможных кузнечных инструментов. Подумав, Галент прихватил с собой небольшой ломик. Эта универсальная отмычка никогда не будет лишней, а хозяин кузни и не заметит пропажи.
Внутри было темно и сухо, Галент посидел с полчаса у потухшего очага, наслаждаясь теплом спящего горна. Камень печи не успел остыть, и в нем все еще ощущалось сердце огня. Согревшись, Галент спохватился, что пришел в чужой дом с грязной обувью, на которую налипло много снега. Следы были ему ни к чему, беглец пошарил рукой по столу, нашел свечу и зажег ее. Спички заботливый хозяин мастерской оставил рядом.
Желтый язычок пламени разогнал темноту и осветил все улики. Следов было немного, в основном у входа, где Галент остановился, чтобы "прослушать местность". Он вытер следы полой своего монашеского одеяния и тут же потушил свечу. В ночи любой источник света виден далеко-далеко, даже сквозь закрытые ставни. Утром хозяин придет и сам натопчет, он и не заметит следов вторжения.
Галент вернул свечу на место и пошел на второй этаж мастерской. Он выбрался через чердак, распугав голубей и потоптав их потомство, на крышу.
— Будь это настоящим воровским делом, я бы давно попался, — обругал себя Галент, осматривая карниз и стоящие рядом дома. — Так-с, куда теперь?
В отличие от Гончарни крыши в Поле делали более прочными, но многие все равно могли едва-едва выдержать вес взрослого человека. Воровская братия, как понял Галент, не уважала этот способ передвижения, как весьма неудобный и опасный для здоровья. Черепица могла посыпаться вниз, крыша проломиться, птицы выдать постороннего, да и хозяева спят в своих кроватках беспокойным сном. Необходимо обладать удивительной ловкостью, чтобы передвигаться "небесной" дорогой или же быть ребенком.
Галент был сухощавым, но крепким человеком, он на пробу летом пытался пройти крышами. У него тогда получилось, но погода была сухая и крыши не покрывал слой водяной паутины. Снег главное препятствие — на нем остаются следы, он высасывает силы, он всегда готов обмануть. Но Галент был не против рискнуть и выбрал крыши, как путь к окончательной свободе. Это стало бы прекрасным символом того, что новая жизнь началась.
Наметив маршрут, бывший монах, разбежавшись по карнизу мастерской, прыгнул на соседнюю крышу. Это не составило труда, она находилась рядом. Не теряя времени, не останавливаясь, Галент пружинистым шагом побежал вперед. Он взлетел на конек крыши и перелетел на соседнюю, вцепился в нее руками и одним движением подтянулся, даже выбросил себя вверх. Галент использовал инерцию тела, чтобы экономичнее расходовать силы, это оказалось несложно, бойцов инквизиции обучали нужным навыкам. Сильный становился сильнее, познавая себя, а ловкий — ловчее.
Каждое движение Галента плавно переходило в другое, он перелетал через крыши и точно приземлялся в то место, которое наметил. Не зная своей дороги, он мог бы легко оступиться, потерять равновесие и даже рухнуть с высоты. Но летние тренировки не прошли даром, он из года в год познавал свойства поверхности, которая оказывалась под ногами. Тело работало автоматически, но мозг постоянно анализировал окружающую обстановку. Галент выбирал направление мгновенно, одной мыслью, но перед этим в его голове прокручивались сотни фактов и тысячи возможных вероятностей. Скорость работы его ума поражала и давала возможность беглецу двигаться с феноменальной скоростью даже по такой небезопасной поверхности.
Этот танец на крышах продолжался не менее получаса и требовал концентрации всех сил. Сверху скорость и расстояние до цели меняли свои свойства. Если внизу, по улицам Галенту пришлось бы долго петлять, прежде чем он достигнет заброшенной котельной, то наверху он мог идти напрямик. Это была огромная экономия времени! Но затраты сил оказывались пропорциональными. Вскоре усталость взяла свое.
Концентрация беглеца снизилась, и он вынужден был остановиться. До котельной оставалось не так много времени. По правую руку от беглеца, через две улицы располагалась вечная оргия разврата — улица Цветов тонула в огнях и гное извращений. Там человек мог полностью променять свою суть на что-то, дающее минутное облегчение, иллюзию счастья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
