выглядел совсем потерянным. – Ни один мужчина подобного не напишет. Вы точно ошиблись.
– Ну знаете ли! Я хорошо изучила рынок, – оскорбилась Катерина. – К тому же постельные сцены любого писателя выдают с головой.
– Хотите сказать, что женская эротика отличается от мужской?
Катерина снисходительно улыбнулась и кивнула на книгу, которую Антон до сих пор держал в руках.
– Вы сами или помочь?
Начальник скорчил страдальческое лицо и раскрыл предмет спора. Перелистнув несколько страниц в поисках нужной сцены, он прищурился, разбирая текст.
– «Он менял ее дырочки, хлюпал ее киской, хватался пальцами за ее рот, а она жадно облизывала их, подмахивая ему задом, и сладко стонала от наслаждения». Хм… Тут слишком темно. Я, наверное, неправильно разобрал…
– Нет-нет, все верно. Так и написано, – уверила его Катерина, заглядывая через плечо. – «Менял ее дырочки» и так далее по тексту.
– Мне теперь помыться хочется, – пробормотал мужчина. – Пожалуй, посыл я уловил.
– А теперь возьмем автора-женщину, – Катерина вернулась к полкам и провела пальцем по корешкам. – Думаю, что-нибудь из «Иксво» подойдет. Минуточку… «Он ласкает меня, умело выписывает узоры пальцами на самом чувствительном месте, и я дрожу, плавлюсь, таю от этих ощущений»… Чувствуете разницу?
– Допустим, – кивнул Антон. – Хотите сказать, мужчинам в женской прозе не место?
– Отчего же? Я за свободу творчества. – Катерина вернула книгу на место и медленно обошла Антона, положив руку ему на плечо. – Знаете, есть мужчины, которые любят нежные, романтические сцены. И есть женщины, предпочитающие жесткий и грубый секс. Но все же в женских описаниях всегда во главе угла стоят чувства, а в мужских господствует физиология. Это неизменно.
Мужчина проводил взглядом тонкую фигурку, будто вытканную из сна и растворившуюся за его спиной. В стеклах очков блеснуло отражение горящих свечей.
– Давайте проведем сравнительный анализ, – послышался сладкий шепот Катерины. – Представим, что мы читаем книгу. Сюжет логически подошел к моменту близости.
Антон попытался развернуться, чтобы увидеть свой сон наяву и убедиться в его реальности. Но мягкая ладонь остановила его, оберегая зыбкость момента.
– Он и она. Вместе. Наедине. В воздухе висит напряжение. Вероятно, оба знают, что сейчас произойдет и балансируют на грани.
Катерина чуть подалась вперед и втянула носом запах мужчины. Легкий, терпкий и, как ни странно, очень уютный. Захотелось потереться о теплую спину, обтянутую белой рубашкой. Подавив в себе внезапный порыв, девушка медленно выдохнула.
– Она принимала его прикосновения молча. – Катерина прикрыла глаза, воспроизводя отрывки по памяти. – Каждый поцелуй, каждое движение вызывали в ней неконтролируемую дрожь. Его огрубевшие ладони на ее нежной груди, твердые мышцы, прижимающиеся к мягкому женскому телу, колючая щетина, ненароком задевшая тонкую кожу запястий… Все это обостряло до предела чувства, которые она до этого прятала внутри…
Женские пальчики легонько прошлись по напряженной спине, но Антон даже не шелохнулся, словно закаменев от растаявших в воздухе слов.
– Интересно, как бы этот эпизод описал мужчина? – задумчиво протянула Катерина.
– Уверены, что хотите это знать?
От неожиданно хриплого голоса по спине девушки побежали мурашки, а внутри что-то екнуло. Но вопреки ожиданиям Антон не слетел с катушек, не сгреб ее в объятья и не впился в рот болезненным поцелуем. Вместо этого он заговорил – и его слова звучали непривычно низко и грубо.
– Он вошел в нее резким движением и стал трахать, жестко и ритмично. Засунул язык во влажный податливый рот, повторяя им движения члена. Одной рукой он выкрутил ей сосок, заставив вскрикнуть, а другой... Хотите знать, что он сделал второй рукой?
Катерина облизала пересохшие губы и с трудом удержалась на подкашивающихся ногах.
– Мужчины так не пишут, – возразила она слабым голосом.
– Точно, не пишут.
Антон плавно развернулся и посмотрел ей в глаза. От этой неспешности и от этого взгляда искрило неотвратимой, неприкрытой угрозой, прошибающей разрядом молнии от макушки до поджатых пальчиков ног.
– Мужчины так не пишут, – повторил Антон, склонившись над девушкой. – Они так делают.
И он показал, что именно делают мужчины. Жадные касания губ, полетевший в сторону свитер, руки на разгоряченной коже. Вставшие тугими комочками соски, укусы сквозь кружевную ткань лифчика и потерявшие связность мысли. И сбившееся дыхание, и впивающиеся в плечи ногти, и язык, гуляющий по ключицам и шее.
И болезненный поцелуй – глубокий, упоительный, долгожданный до одури.
Во время которого глаза резанул яркий свет, а за дверью раздались глухие шаги.
Глава 9
Дверная ручка дернулась и, натолкнувшись на сопротивление замка, неуверенно замерла.
– Не мешайте работать! – гаркнул Антон, оглаживая ягодицы креативного редактора.
Катерина, взбудораженная читательским марафоном, охотно откликнулась бы на полубезумные ласки, если б не чувство ответственности, привитое еще постсоветским воспитанием и ревакцинированное пенсионной реформой.
– А вдруг там что-то срочное? – неуверенно спросила девушка, когда мужские руки метнулись вверх, чтобы вжать ее в сильное тело.
– В полночь на Рождество?
Проморгавшись от слепящего света, Катерина посмотрела на часы: и правда полночь. Чудеса! Перевела взгляд на начальника и застонала. В этот раз заныла не только шея, но и сердце: без костюма Антон оказался даже лучше, чем в костюме. Природная худоба хоть и лишила его модной рельефности, зато наградила широкими плечами, узкой талией и жилистыми руками, которые сейчас гуляли по разгоряченной коже. Они стекали с груди на живот, заползали за спину, притягивали и подкрадывались к бедрам. Антон трогал ее везде. Как будто давно об этом мечтал и, дорвавшись, не мог решить, за что же теперь хвататься.
– А если у него есть запасной ключ? – занервничала Катерина.
– У кого?
– У того, кто за дверью.
– Послушайте, – сказал Антон, на время отстранившись от женской шейки. – Учитывая хронотоп событий, у меня есть три версии. Либо там Золушка выбирает, кому подбросить туфельку сорок четвертого размера. Либо Санта, признанный иноагентом, не нашел в доме печной трубы. И ни у одного из этих персонажей нет ключа, можете не волноваться.
– А третья?
– Что третья?
– Вы говорили о трех версиях, – напомнила Катерина, увернувшись от поцелуя.
– Последний вариант самый прозаичный, – ответил Антон и в качестве компромисса поймал губами нежное ушко, отчего девушка ахнула и попыталась свести колени. – Михалыч совершал обход, увидел свет из-под двери и решил проверить, не
