к выходу начальник, судя по стуку и громыханию, обо что-то споткнулся.
– Антон, простите за откровенность, но электрик из вас неважный. – В кромешной тьме Катерина позволила себе снисходительный взгляд. Тьма ответила ей недовольным сопением. – Это всего лишь напряжение. Не переживайте, оно каждую ночь скачет, уже два компьютера сгорели.
– Меня это должно успокоить?
– Конечно, у вас же отдельный рычаг. Уверена, он в прекрасном состоянии.
– То есть в рабочем?
– То есть в приподнятом.
– Ваша вера в мое оборудование вдохновляет, но не отменяет желания поскорее отсюда выбраться. – Из мрака донесся звук, свидетельствующий о том, что Антон достиг двери и несколько раз беспощадно-бессмысленно подергал ее за ручку. – Ну же, открывайте! Согласие на новую подборку, так и быть, пришлете после праздников.
Катерина вздохнула, прикидывая, стоит ли говорить начальнику, какой он упрямый осел. Женская интуиция подсказывала, что для этой информации, как и для книг Кроликовой, он пока не созрел. Дурацкий Антон!
– Погодите, еще не время, – как можно мягче произнесла Катерина. – У меня осталась парочка аргументов.
– Звучит интригующе, но я при всем желании не смогу разглядеть их без света.
– О, это не проблема! – воодушевилась девушка. – Идите ко мне, Антон! Давайте, ориентируйтесь на звук.
Подобно сладкоголосой сирене, Катерина заманивала свою жертву в глубь комнаты, попутно шаря под новогодним оленем в поисках заказа из «Десяточки». Стоило ей отыскать пакет, как сбоку раздался грохот и тихое чертыхание.
– Кажется, вы врезались в стол Насти. Захватите оттуда зажигалку, пожалуйста.
– Да за… что… мне это… – прохрипел Антон, воюя с коварной гирляндой, зацепившейся за штанину.
– Думаю, подсознательно вы знаете ответ на этот вопрос. Стойте на месте.
– Я и так… на месте… вот же!
Катерина вытащила маленький пакетик из большого пакета и сама подошла начальнику, привычно лавируя между столами коллег. К этому времени Антон запутался не только в гирлянде, но и в мишуре, словах и собственных чувствах.
– Вы нашли зажигалку?
– Черт! – Антон шарахнулся в сторону, и лишь книжный шкаф спас его от позорного падения. – Зачем так подкрадываться?!
Девушка почувствовала, как мужские руки ощупывают ее в темноте.
– А вы кричите потише, тогда будете не только себя слышать, – уязвленно заметила Катерина и, дабы не остаться в долгу, тоже что-то пощупала: вероятно, галстук. – Так где зажигалка?
– В кармане. А вам зачем?
– В кармане брюк? Или пиджака? – уточнила девушка и попыталась попеременно нашарить и то и другое.
– Может, хватит меня трогать? – совсем неубедительно возмутился голос в темноте.
– С чего бы? Вы же меня трогаете, – весьма убедительно парировала Катерина.
– Я просто определяю координаты в пространстве!
– А я помогаю найти зажигалку. – Послышалась возня, перемежаемая неясным бормотанием. – О, вот она! Хотя нет, не она. Что-то побольше… и продолговатое такое…
– Стоп, к этому попрошу не прикасаться! – возмутился Антон.
– Почему?
– Не ваше дело. Держите зажигалку, – Антон нашарил в темноте руку Катерины и вложил в нее искомое. – Что вы еще задумали?
Раздалось шуршание, позвякивание, щелчок – и комнату озарило зыбкое сияние свечи в жестяной баночке. Огонек, сначала слабый и несмелый, быстро превратился в ровное пламя с запахом хвои и рождественского пирога. Катерина расставила вокруг остальные свечки и зажгла их, несколько раз чиркнув зажигалкой. Из мрака выплыло удивленное лицо Антона в обрамлении золотистой мишуры, что придавало ему праздничный, но не слишком солидный вид.
– Почему вы все время меня в чем-то подозреваете? – вздохнула девушка и принялась выпутывать его из гирлянды.
– Действительно, почему? – задумался Антон, во имя мужской гордости стараясь выпутаться самостоятельно. – Видимо, дело в ваших книгах. Они вызывают у меня недоверие.
– Как? – ахнула Катерина. – В них же столько жизни! И настоящая близость, открытость, я бы сказала.
– У нас с вами разные представления о близости… Вы не могли бы… немного ослабить… – прохрипел главный редактор, на шее которого сжалась петля гирлянды.
– Ой, простите! Не дергайтесь, вы так усугубляете свое положение. – Катерина принялась разматывать жгут на горле начальника и рассуждать о вечном: – Близость, Антон, это возможность быть собой. Все очень просто. Если вы боитесь показать человеку свои условно плохие стороны наравне с условно хорошими, значит, никакой близости и нет.
– Да выф-ф-ф…
– Что вы сказали? Сейчас, погодите, шнурок случайно затянулся.
– Кхе-кхе! Да вы философ!
– Я филолог. И маркетолог. А каждый маркетолог – немного психолог. Ну-ка, пригнитесь!
Катерина перекинула гирлянду через голову Антона, помогая ему выбраться из унизительной ловушки.
– Благодарю. – Главный редактор облегченно выдохнул. – Так что там с психологом?
– Психолог знает, какие вещи цепляют читателя. И это не вылизанные стереотипные истории о великой любви в вакууме. Честность – вот что ждут от нас люди.
– А вы не путаете честность с пошлостью?
– А вы не путаете пошлость с чувственностью? – Катерина взяла со своего стола разворошенные листы и, собрав их в аккуратную стопочку, протянула Антону. – Вот. Если докажете, что все это пустая вульгарность, я сразу открою дверь.
Антон подарил Катерине нечитаемый взгляд и настороженно принял рукопись. Перелистнул несколько страниц и, прищурившись, уставился в текст.
– Смелее! Чего вы ждете?
Мужчина еще раз покосился на Катерину, на дверь и на бумаги в своих руках. В мерцании свечей он уже не казался таким бесцеремонным и подавляющим. Больше растерянным и даже немного милым.
– «Привет… хм… кошечка! Хочешь мой…» – прочитал Антон со странными паузами и, нахмурившись, практически уткнулся носом в листы. – Плен? Или шлем… А, к черту!
Махнув рукой, Антон полез во внутренний карман пиджака, от которого до этого отогнал Катерину, и, к немалому ее изумлению, достал оттуда очки. Воинственно водрузил их на нос и с нажимом предупредил:
– Никому ни слова!
Катерина замотала головой, уверяя в своей благонадежности.
– «Хочешь мой член?» – прочитал Антон и раздраженно поморщился. – Мда, можно было и догадаться. «Ты же любишь крупные вещи?» Думаю, я уже все доказал, вам не кажется? Дальше только хуже! Послушайте! «Мы с тобой вчера не закончили! Хочу твой оргазм, хочу услышать твои стоны, попробовать тебя на вкус...»
Главный редактор поднял возмущенный взгляд, который замер на губах девушки. И в тот же миг
