ней любовную сцену и тут же ее закрыли.
– И вы решили закрыть меня. Телефон тоже ваших рук дело?
– Я всего лишь хочу нормально все обсудить. – Девушка выставила вперед ладони в примирительно жесте. – Как цивилизованные люди.
– Цивилизованные люди не запирают других на работе, предварительно изъяв у них средства связи, – мрачно заметил Антон. – Вы понимаете, что это как минимум мелкое хулиганство, если не кража?
– Исключительные обстоятельства требуют исключительных мер.
– И исключительной наглости, как я посмотрю.
– Как только вы посмотрите повнимательнее, то увидите…
– Не продолжайте, – перебил Антон. – Что я должен сделать ради освобождения?
– Просто выслушайте меня.
– Ладно, тогда продолжайте, – кивнул он и выжидающе уставился на Катерину.
К такому развитию событий девушка оказалась не готова.
– Что, правда можно? – озадачилась она. – Прямо сейчас?
– Желательно. Я еще рассчитываю попасть сегодня домой.
Антон подошел к ближайшему столу, который по символической случайности оказался рабочим местом Катерины, и присел на его край, приняв вид внимательный и благообразный.
– Итак, – начала Катерина, робко откашлявшись, – идея нового направления возникла, когда мне в руки попала одна необычная рукопись. Утонченный эротизм в ней сочетался с проработанными характерами, глубоким психологизмом, пищей для ума. Жемчужина в груде щебня! Поставив перед собой цель найти похожие произведения, я осознала, как сильно на рынке не хватает добрых, позитивных, вдохновляющих и при этом качественных книг о любви. Однако со временем я смогла собрать целую плеяду таких историй – осталось только сплести из них великолепное ожерелье. Если его не сделаем мы, то сделают конкуренты. И тогда готовьтесь посыпать голову пеплом, потому что это будет настоящая революция в издательском деле!
Катерина замолчала, с вызовом глядя на Антона. Антон вздохнул, с сочувствием глядя на Катерину.
– Я вас услышал, – сказал главный редактор и подтянул узелок красно-синего галстука. – Теперь верните мой телефон и откройте дверь.
– Так вы все поняли! – обрадовалась девушка.
– Да.
– И согласны на мой список! – захлопала она в ладоши.
– Нет.
– Теперь надо скорее составить… Нет?
– Да. То есть нет.
Улыбка сошла с лица Катерины и каким-то неведомым образом оказалась на лице Антона.
– Вы плохо меня слушали! – обвинительно произнесла девушка, не зная, как еще объяснить крепколобость начальника.
– Неправда, я слушал вас очень внимательно. Метафора про ожерелье была вполне себе.
– Тогда почему?!
– Потому что я среди ваших жемчужин увидел откровенную порнографию. – Антон схватил со стола ближайшую рукопись и взмахнул ей, словно рапирой. – Любовь, конечно, бывает разная – тут я не спорю. Но, боюсь, в данной ситуации нельзя рисковать. Издательство не так давно пошло в гору, хорошая репутация сейчас особенно важна. Поэтому нет.
С каждым словом он, вооружившись распечатками, наступал на Катерину, заставляя запрокидывать голову все выше и выше. Шея, как обычно, начала противно ныть, а в груди что-то закипало и просилось наружу то ли слезами, то ли непечатными выражениями – девушка еще не решила.
Как вдруг взгляд креативного редактора упал на текст, которым Антон сотрясал воздух.
– Что это? – Катерина сначала побледнела, затем покраснела, и, наконец, лицо ее приобрело эффектный зеленоватый оттенок. – Быть такого не может…
Глава 4
Катерина вырвала рукопись из рук Антона, не в силах отвести от нее глаз.
– Вы это видели?
– Что видел?
– Третью строчку! Какой кошмар!
– Я все еще не понимаю, о чем вы.
– Да вот же! В слове «минет» сразу две ошибки! Куда только корректор смотрел?
Девушка сунула текст под нос Антону. Тот прищурился, тщательно его изучил и с грустью посмотрел на закрытую дверь.
– Не хочу вас разочаровывать, но здесь написано «манит».
– Да? Ой, действительно. – Катерина вчиталась в черновик и, брезгливо скривившись, продекламировала написанное: – «Обсидиановый взгляд Кейденса манит и влечет за собой. Я заглядываю в магматическую мглу бездонных глаз, откуда прямо в мою душу смотрит его душа». Вы уверены, что эти два предложения не понизили наш ай-кью на пару десятков пунктов?
– В себе я уверен, а вот за вас начинаю переживать.
– Антон, я серьезно! Автор бы хоть определился: то ли там нет дна, то ли есть душа. Все же семантика бездонности подразумевает пустоту.
– По-моему, вы придираетесь. Дна нет, но душа парит где-то там, в безграничном пространстве, – отозвался Антон и бросил тоскливый взгляд на заветный выход. – В чем-то я ей завидую.
– Тогда как вам такое? – Катерина перелистнула пару страниц. – «Я стою рядом. Настолько близко, что могу разглядеть каждую невидимую пылинку в его обсидиановых пучинах». Вы правда предлагаете печатать вот это?
– А что вас не устраивает? Если подчистить пылинки, то получится даже романтично. Местами.
– Какими местами, Антон? Покажите мне уже эти места!
В сердцах Катерина сунула рукопись под нос начальнику и требовательно на него уставилась. Тот попеременно покосился на девушку, на часы, на дверь, железным занавесом закрывавшую путь к свободе, и предпочел выполнить указание. С достаточно независимым и, главное, недовольным видом, чтобы не прослыть подкаблучником.
– Да хотя бы здесь! – объявил Антон, открыв середину истории. – «Мышцы на его руках, покрытые причудливой вязью вен и сухожилий, напрягаются, заставляя мое сердце биться как сумасшедшее. Я сглатываю вязкую слюну, поднимаю голову и растворяюсь в его глазах цвета вулканического обсидиана…»
Катерина поморщилась.
– Ладно, я понял.
– В самом деле? И что же?
– Очевидно, у вас предвзятое отношение к обсидиану. Хотите, попросим автора поменять цвет на грозовое небо или горький шоколад? Вы же любите шоколад?
– Не пытайтесь меня подкупить! – Катерина вскинула подбородок и незаметно прикрыла бумагами почти уполовиненную коробку адвент-календаря. – Дело вовсе не в обсидиане. И не в грозовом небе. И уж тем более не в шоколаде!
– Вы меня удивляете. В чем же тогда причина вашего яростного неприятия книги?
– Вы удивляете меня не меньше. Неужели не видите, что предложенные вами шедевры представляют собой набор скучных, бессмысленных штампов? Сюжет банален. Язык не фонтан. Интрига высосана из пальца. – В пылу спора девушка принялась потрошить стопку с рукописями, вынося каждой из них безжалостный приговор и бросая осужденных на пол. – Никакой мотивации. Логические дыры. Персонажи-картонки. О, мое любимое! Переодевания! В черный
