мигрень, тошнило на следующий день. Но Историк увеличивал ставки, выигрыши росли. У нас была договоренность, что после моего условного знака — тру мочку уха — он уходит. В стаффе ходили слухи, что какому-то крупье, который был в сговоре с игроком, переломали пальцы. Я очень боялась, но не могла остановиться. Мы тщательно следили за тем, чтобы нас никто не заметил вне казино, но служба безопасности все-таки выследила. Я во всем призналась управляющему Марату, и он придумал, как использовать мои способности. Меня заставили отрабатывать деньги на выездных играх.
Она замолчала. В наступившей тишине слышно было только мерное позвякивание ложки о стоящий на столе стакан.
— А музыка, — Давид сделал большой глоток, — при чем?
— Скорее слух, абсолютный. — Она посмотрела на Давида и улыбнулась. — Я ведь тоже музыкант, скрипачка, училась в консерватории, лауреат двух конкурсов.
Давид поднял бровь. Нара продолжила:
— Музыка очень даже при чем. Например, если хочу, чтобы шарик выпал примерно туда, куда и в прошлый раз, то закручиваю колесо в музыкальном размере три четверти. — Она посмотрела на свои руки. — А шарик запускаю так, чтобы его звон был в обертонах между соль диез и фа диез первой октавы.
Ложка в стакане зазвенела громче.
— У каждого колеса свое звучание, и нужно уловить подходящий обертон. И приноровиться, чтобы попасть в него. Результат не стопроцентный, в колесе есть ромбики-отсекатели, которые могут поменять траекторию шарика, когда он падает. — Нара вытащила ложку и перевела взгляд на Давида. — Но чаще всего получается.
Удивление на какой-то момент сделало его лицо еще более узнаваемым для нее. Он мотнул головой.
— Фантастика какая-то. Это невозможно, с любым слухом.
Нара улыбнулась и пожала плечами.
— Нет никакой фантастики, у меня ведь выходит.
Давид долго и задумчиво смотрел на нее. Нара почувствовала, что с трудом выдерживает этот взгляд.
— Из тебя получилась бы выдающаяся скрипачка. А ты стала Робин Гудшей, — наконец произнес он. — Отбирала у казино и раздавала несчастным.
— Ты мне не веришь?
— Ну почему… — неопределенно ответил он, — в чем-то верю, в чем-то нет. Верю в благие намерения насчет этих бедолаг, как ты говоришь. Но ведь сейчас ты обыгрываешь богатых? Получается, мошенница, обманываешь? Не обижайся.
— А они что, не обманом разбогатели? — Нара стукнула ладонью по столу. — Насмотрелась на них в казино.
Давид улыбнулся.
— О, так далеко зайдем — по столу стучать. Блин, по-разному ведь бывает. Жарко, — он вытер пот со лба, — не хочется спорить. И что дальше?
— Дальше… — Нара посмотрела в окно. — Поняла, что они меня никогда не отпустят.
— И сбежала с денежками и моей гитарой.
— Так получилось, пришлось. У нас был уговор, эти деньги должны были мне достаться. Меня обманули.
Поезд стал тормозить, затем, дернувшись два раза, остановился. В коридоре послышались шаги, заглянул проводник.
— Стоянка пять минут.
Давид спросил:
— Как нам окно открыть?
Проводник покачал головой.
— Они не открываются. Кондиционер сломался, но уже чинят.
— Выйду покурю. — Давид встал и, перед тем как шагнуть в коридор, сказал: — Кстати, Жанна эти деньги честно заработала продюсерством, веришь ты в это или нет.
— Не верю! — успела она выкрикнуть ему в спину.
Посидела в одиночестве с минуту и почувствовала, что вот-вот расплачется. Включила и проверила телефон — нет сигнала. Сходила в туалет, умылась и посмотрелась в зеркало. «Я близко воспринимаю его слова, потому что он был мужчиной моей мечты, моей плакатной любовью. Вот и все».
Заставила себя улыбнуться своему отражению и вышла из туалета, увидев Давида возле дверей купе. В это время поезд тронулся, и Нара, покачнувшись, ткнулась лицом ему в грудь. В ноздри ударил неуловимо знакомый запах — так пахло от отца. Она, не отстраняясь, подняла голову и на секунду задержала взгляд на его губах, прежде чем встретиться с глазами.
— Какая же ты маленькая.
Они вошли в купе, и Нара с ногами забралась на полку, прислонилась к спинке, подоткнув подушку под спину. Давид уселся напротив и протянул ей руку. Рукав футболки поднялся вверх, и Нара разглядела часть татуировки на плече.
— Мир?
— Мир.
У нее вдруг возникла мысль.
— Я, кажется, поняла, почему ты пропал. Случайно не сидел?
Давид перехватил ее взгляд.
— Случайно сидел. Но пропал уже после этого.
— Много? — Нара поправила себя. — В смысле, долго? И за что?
— Номер статьи что-то скажет? — В глазах Давида была усмешка. — Три года дали. А это, — он приподнял рукав футболки, — к тюрьме не имеет отношения. Ничего не напоминает?
Нара вгляделась в простые линии рисунка, будто нанесенного детской рукой, — дерево, две человеческие фигуры.
— А что это такое волнистое?
— Змея.
— Точно! Сцена в раю, Адам и Ева?
— Да. — Давид опустил рукав. — Рисунок на камне у нас в горах произвел такое впечатление, что заказал татуировку.
— Больно же, боюсь иголок. — Нара поежилась.
— Тебе и нельзя никаких тату. С твоей жизнью нужна конспирация, постоянная смена образа. — Давид усмехнулся и вытер лоб. — С ума я сойду от этой жары.
— А почему впечатлило? Ты верующий?
— Я знаю, что Он есть. А ты?
Нара повела плечом.
— Не знаю, как все, наверное. В церковь хожу.
— Значит, жизнь пока не заставила поверить, — сказал Давид, — но не в вере дело, этому рисунку семь тысяч лет, прикинь? На юге возле Сисиана, озеро высоко в горах, фиг доберешься, дороги нет. — Давид посмотрел в окно и сощурился, вглядываясь в даль. — Фантастическое место… облака внизу плывут. Там много таких рисунков на камнях вокруг озера, но этот особенный.
Нара помолчала, безуспешно пытаясь представить себе это место, потом снова посмотрела на плечо Давида. Он взял со стола бутылку и сделал глоток.
— А напротив, через долину, Арарат. — Он улыбнулся. — Я себе придумал, что после потопа Ной с семейством переселился сюда. Внизу была вода и долго не сходила. Вот и жили так высоко.
Он тряхнул головой и потянулся за бутылкой Нары.
— Ты больше не хочешь? Я возьму?
Нара посмотрела на бутылку.
— Боишься, опять напьюсь? — Давид сделал глоток и, как ей показалось, слегка нахмурился.
— Да мне без разницы, — ответила она, почувствовав его раздражение. — Интересно ты придумал с татуировкой. А на этом озере я бы тоже хотела побывать.
— Мы сами с тобой как Адам и Ева, — он подмигнул, — изгнаны из-за твоих грехов.
Нара рассмеялась.
— Да ну тебя! Армения — рай?
— А по-твоему, Индия, что ли?
— Конечно! Там пальмы и океан теплый. А у нас только камни.
Давид неопределенно хмыкнул и потер подбородок.
— Поэтому туда едешь?
— Мне нужно маму увидеть. Понять, что у нее с отцом случилось. Она
