Тая уже давно завернул за поворот подъездной дороги и скрылся за деревьями, а Ли все стояла на засыпанной щебнем площадке у дома и не могла отвести взгляд от той точки. Ее поразили слова Тая. Сказанное не прекращая бурлило в ее голове. Только она отбрасывала одну ужасную мысль — на карусели страданий начинала кружиться другая.
Понимание того, что убийцы ее родителей останутся на свободе, глодало ее изнутри. Принятие не наступит. Справедливость не восторжествует. Их смерть оказалась лишь одной из тех страшных новостей, что показывают вечером по телевизору. Трагическая. Бессмысленная. А дальше погода и новости спорта. Жизнь продолжается. Если, конечно, не оборвется.
Люди, с которыми она жила, владели землей, на которой убили ее родителей. Ее теперь окружало такое богатство и роскошь, о которых она раньше не могла и мечтать. И все ценой жизни ее родителей. Было в этом что-то неправильное, нечестное. Она не выбирала для себя такую жизнь, но от этого было не менее противно.
Вялыми, неровными шагами Ли поплелась к себе комнату. Поднимаясь по винтовой лестнице, она будто переставляла по ступенькам не ноги, а деревянные бревна. Ее тошнило, но не так, как при отравлении. Это была душевная тошнота.
Не чувствуя ничего, кроме одиночества и пустоты, Ли убедила себя, что это она сделала что-то не так, что во всем виновата она. Но хуже всего было чувство вины за то, что ей не хочется жить, — ведь она знала, что именно жизни желали бы для нее родители.
Наконец добравшись до комнаты, Ли бесшумно закрыла за собой дверь. Не в силах подняться к кровати, она сделала три шага и, рыдая, рухнула на пол. Пытаясь заглушить всхлипывания, она прикусила себе руку — чтобы не услышала Мира, единственный человек в этом доме, которому было бы не все равно и который пришел бы ее проведать.
Из окна доносились звуки приближающейся грозы. Их приглушенный стон звучал как ода красавице — живой изгороди, раскачивающейся на ветру, как пьяная танцовщица. Приподняв голову, Ли увидела в огромном окне сине-зеленые тучи, собравшиеся в небе, словно пена в бульоне, который вот-вот убежит из кастрюли. На улице было так же страшно и беспокойно, как и у нее на душе.
Изнемогая от усталости, Ли из последних сил вскарабкалась на антресоль, легла на кровать и завернулась с головой в свое лоскутное одеяло. Раз выбрать смерть она не могла, оставалось только укрыться в ее маленьком подобии — пронизанном кошмарами сне.
4
Ли резко вскочила в постели. Сердце ее билось так, будто готово было пробить грудную клетку. За громадным окном стробоскопом сверкали молнии, сотней боевых пушек грохотал гром. А в перерыве между ослепительными вспышками и оглушительными раскатами комнату поглощала кромешная темнота и слышен был шум дождя, потоком стекающего по стеклу.
Очередная яркая вспышка осветила комнату. Прогремевший следом гром сотряс исполинский замок так, что на стене закачался портрет Маленького Боди, а на тумбочке у кровати, едва не упав, на целый дюйм ближе к краю подпрыгнула рамка с фотографией родителей Ли. Через несколько секунд и без того сильный дождь превратился в ливень.
Отсутствие между ней и бурей какой-либо преграды, кроме окна, приводило Ли в ужас, и все же бушующий шторм пленял ее своим могуществом. В страхе и восхищении наблюдала она, как в дальнем конце двора гнутся и качаются, сопротивляясь завывающему ветру, деревья. Из этого черного хаоса до Ли донесся пронзительный треск: одно из деревьев, поддавшись стихии, казалось, взвыло от боли. И тут же, безразличный ко всему на свете, глухо прогремел гром.
Комнату снова озарило молнией, и от последовавшего за ней раската грома стекла затряслись по всей высоте окна с такой силой, что Ли показалось, будто они вот-вот разобьются. Испуг заставил ее сдвинуться с места. Перебросив через перила подушку и тяжелое одеяло, она сползла по ступенькам вниз и перетащила все на диван: окно рядом с ним было меньше и находилось дальше. Не будь она сиротой, она бы уже давно умчалась в кровать к родителям и прижалась бы к ним, как трехлетний ребенок.
И только она об этом подумала, как тьму вокруг нее снова сотрясли гром и молния. Ли набросила на голову одеяло и сжалась на диване в комок. Мысль о том, чтобы броситься в комнату к Мире и запрыгнуть к ней в кровать, пронеслась в ее голове с той же скоростью, что молнии по грозовому небу. Но как бы сильно ей этого ни хотелось, она заставила себя отбросить эту нелепую мысль.
По дому снова прокатилась волна грохота. Дверь комнаты распахнулась. Вздрогнув от испуга, Ли спрыгнула с дивана. В свете очередной молнии она увидела, что на пороге стоит Мира.
— Эм, хм, привет, — сказала она, не решаясь подойти ближе. — Зашла вот тебя проведать. Спросить, как ты тут, гроза все-таки.
В конце фразы у Миры вырвался нервный смешок.
— Я нормально, — соврала Ли.
Комнату вновь сотрясли гром и молния. Ли резко обернулась к окну. Мира сбежала вниз по ступенькам и подошла к ней.
— Уверена? Я могу с тобой посидеть, если ты не против, конечно.
Ли посмотрела на нее, показывая взглядом, что не купится на ее предлог.
— Ладно, ладно! Ты меня раскусила. Можно мне с тобой посидеть? Пожалуйста!
— Конечно, можно, — ответила Ли. — В любое время.
Мира села на диван и натянула на себя второй конец одеяла Ли.
— Обычно я не боюсь грозы. Просто в этот раз от грома весь дом ходуном ходит, мне от этого не по себе.
Ли залезла под противоположный конец одеяла.
— И мне тоже. Такое часто случается?
— Ни одной такой страшной грозы не припомню, — сказала Мира. — Ну, да, бывали ураганы, но чтобы трясся весь дом…
— А бывают у вас тут, ну, не знаю, торнадо?
— Никогда, — обнадежила ее Мира. — Даже предупреждения о торнадо мы обычно не получаем, может, только раз в три-четыре года.
По комнате с завыванием пронесся поток холодного ветра. Зайдя в комнату, Мира не закрыла за собой дверь. Та захлопнулась.
Небо за окном озарилось молнией. Через пару секунд дом снова сотряс удар грома.
Ли и Мира с головой спрятались под одеяло.
Когда они решили высунуться, щеки и уши у них защипало от холода.
— Странно это, — сказала Мира.
— Что странно, — заметила Ли, — так это то, что у тебя пар изо рта идет.
— О чем я и говорю. Минуту назад так холодно не было. Может, где-то выбило окно, — предположила Мира. — Это объяснило бы сквозняк.
Снизу
