священной тишиной он требовал к себе почтения, будто эту тишину можно было осквернить одним лишь звуком своего голоса. Для Ли тишина обычно несла с собой опасность. Она давала ее мыслям слишком большой простор — и этот простор она заполняла размышлениями о том, как ей одиноко и как можно раз и навсегда положить этому одиночеству конец.
Но сегодня тишина была другой. В голове была все та же пустота, но ощущалась она естественно, будто в таком месте иначе и быть не может. Пустота не заполнялась ядом.
По ее лицу прыгали пятнышки света и тени. Она чувствовала, как легкий ветерок ласкает ее волосы. Она чувствовала, что жива.
Деревья становились все реже, и, еще не выйдя из леса, она заметила припарковавшийся у дома темно-синий «Шевроле Камаро» тысяча девятьсот шестьдесят девятого года с откидным верхом.
— Тай! — воскликнула она и бросилась к машине.
— Кто? — крикнула Мира ей вслед.
— Тайрон Милбэнк, один из папиных друзей. Он полицейский.
Ли с налета вбежала в дом. Догадавшись, что Тай приехал по делу, она бросилась прямо в кабинет Тристина. Даже не думая стучать, она распахнула дверь и ворвалась внутрь.
Тристин вскочил со стула.
— Ли! Нельзя просто так брать и вламываться в мой офис!
Не обращая на него внимания, она подскочила к Таю и заключила его в объятия.
— Как же я рада тебя видеть! — сказала она.
— И я тоже рад. Как ты тут поживаешь?
— Пока неплохо. Тристин и Пег просто замечательные, а кузина Мира вообще чудо.
— Что ж, ты и правда стала выглядеть куда лучше с тех пор, как я тебя в последний раз видел.
Ли почувствовала, как к ее лицу приливает кровь, и, пряча глаза, провела пальцами по своей длинной челке. Когда Тай ее в последний раз видел, она лежала в больнице без сознания, накачанная лекарствами, а оба ее запястья были забинтованы. Выглядеть хуже было просто невозможно.
Ли стало мучительно стыдно и захотелось сбежать, но она осталась и выдавила из себя смущенную улыбку.
— Что же привело тебя в такую даль?
Тай поднялся.
— Я хотел задать тебе пару вопросов. Если ты не возражаешь. Я не давлю.
— О маме с папой?
— Да, милая. О твоих родителях. Ты не против?
— Думаю, нет.
— Умница.
Тай неприветливо посмотрел на Тристина. Взгляд Ли был еще куда менее мягок. Они оба не желали, чтобы он оставался в этой комнате.
— О! Кхм. Что ж, — замялся Тристин, — как я понимаю, детектив Милбэнк, вы хорошо знакомы с этой семьей. И с Ли. И если бы вы просто приехали повидаться — это всегда пожалуйста, приезжайте, когда хотите, — волнуясь, поспешил добавить он, — я бы без колебаний вас оставил.
Ли не сводила с него глаз, следя за каждым движением его мысли. Он тщательно продумывал то, что собирался сказать.
— Но сейчас, как я понимаю, вы приехали для профессиональной беседы, а поскольку мы являемся опекунами Ли…
Тай поднял ладонь, давая Тристину понять, что больше ничего говорить не нужно.
— Я полностью вас понимаю, мистер Симмонс. На самом деле, я очень рад, что вы принимаете свою роль опекуна так серьезно. Разумеется, вы можете остаться, Ли все-таки несовершеннолетняя, и все такое.
Ли такой расклад абсолютно не устраивал. От понимания того, что здесь у нее нет голоса, в ней поднялось негодование. Но взрослые сказали свое слово, так что ей, как ребенку, нравилось ей это или нет, оставалось смириться.
— Ладно, — начал Тай, будто почувствовав ее ярость. — Давайте-ка мы присядем.
Ли села на диван, на который жестом указал Тай. Он присел рядом, а Тристин расположился в кресле напротив. Ли задумалась: «Последний раз, когда ко мне проявляло внимание столько взрослых, был тогда, когда мне сообщили об убийстве родителей».
Голос Тая вернул ее в реальность.
— Ли, я хочу, чтобы ты мысленно вернулась в прошлое. Не спеши, я тебя не тороплю. Подумай, могла ли ты подслушать какой-нибудь разговор между мамой и папой. Или слышала, как он говорил по телефону. Постарайся вспомнить, видела ли ты, как папа что-то записывает.
Ли прищурилась, делая вид, будто пытается сосредоточиться. Но на самом деле она лишь пыталась подавить в себе ужас, который не давал ей думать и говорить. Все-таки она была дочерью полицейского. Она знала, как все устроено. Если Тай пришел к ней за крупицами информации из подслушанных разговоров, единственное, что это может значить, — это то, что у них ничего больше нет. Никаких улик. Никаких версий. «Если они пришли ко мне за зацепками, значит, кроме этого им ничего не остается».
— У меня не получается ничего такого припомнить, Тай. Но ты же знал папу. Если бы он каждое утро, выходя из дома, не надевал жетон и не брал пистолет, я бы и понятия не имела, что он полицейский, — пожала она плечами. — Такой он был человек, понимаешь?
— Понимаю. Я тоже ничего не рассказываю своим мальчикам.
— Может, он и говорил о работе с мамой, — робко сказала Ли, уставившись в пол, — но только когда меня рядом не было.
— Так и должно быть, солнышко, — сказал Тай и похлопал ее по коленке. — Так и должно быть. — Он вздохнул. — А вы, мистер Симмонс? Есть у вас идеи, по какой причине убийство произошло именно на ваших верфях?
— Чего?! — закричала Ли.
— Детектив Милбэнк! — сорвался Тристин. — Это было крайне бесчувственно и непрофессионально с вашей стороны!
У Тая был такой вид, будто ему дали пощечину.
— Я думал, ты знаешь, — сказал он Ли.
— Я знала только, что их убили в доках! — Она повернулась к Тристину и в отчаянии прорычала: — Мне никто не говорил, что эти доки были ваши. Никто не хочет рассказывать мне подробности.
Она стиснула зубы, пытаясь заставить себя успокоиться. Теребя рукава толстовки, она тихо сказала:
— Видимо, на это есть очевидные причины. Но все-таки… это неприятно.
— Прости меня, что я ляпнул не подумав. Это был стандартный вопрос, Ли. Судоходству Симмонсов — Пирсов принадлежит более восьмидесяти процентов доков. Если что-то происходит, то с большой вероятностью — на их собственности. Мы почти наверняка уверены, что это просто совпадение.
Ли кивнула.
— Я понимаю.
Но логика в словах Тая мало помогала отнестись к этой новости с легкостью.
— Как я здесь оказалась? — спросила она, удивившись, что произнесла это вслух.
— В смысле? — изумился Тай.
— Мы с тобой одна семья, — ответил Тристин.
— Теперь я это знаю, но, пока не убили моих родителей, я понятия не имела, что мы родственники. Ничего личного, Тристин, но я сомневаюсь, что и вы об этом знали до недавних событий. Так как
