пьяным голосом спрашивает Савелий, прямо из бутылки допивая шампанское.
– Это на десерт, для тех, кто смог осилить главное блюдо, – с усмешкой отвечает Майкл. – Все хотят сладкое? – задаёт он больше риторический вопрос.
– Я не против, – мурлыкает сбоку захмелевшая Анжела, – к тому же, я слышала, что это уже стало мировой классикой, правда? – берёт она руку Майкла, и нежно проводит по ней своим наманикюренным пальчиком. Она страстно надувает свои влажные губки, от чего мне напоминает золотую рыбку в круглом аквариуме, но, похоже, под действием виски и сигар Майкл не против её нарочитого внимания.
– Конечно, крошка, – отвечает он ей, и властно притягивает девушку к себе на колени.
Тут, словно по безмолвному приказу, свет в нашем зале ещё больше приглушается, как будто давая команду «можно всё», и под постельную сцену Анастейжи и мистера Грея на экране комната начинает дрожать, стонать и вибрировать целующимися и обжимающимися парочками. Звук из мощных динамиков делается ещё громче, и я, вжавшись в кресло, и абсолютно не понимая, что мне делать, наблюдаю, как рука Майкла, уверенно пробравшись под кофточку Анжелики, ласкает её большую упруго-резиновую грудь, а её алые коготки теребят замок его джинсов, которые я сегодня так неудачно испачкала своим кофе. Демонстративно встать и уйти? И прослыть ещё скромницей и занудой? Мне остаётся только беззвучно сидеть рядом, притворяясь, что мне абсолютно наплевать на то, чем они все тут занимаются. Тем более мне ведь совершенно наплевать? У себя в клубе я и не такое вижу.
Красавчик-миллионер Грей на экране стягивает с Анастейжи тонкие трусики, а Анжелика между тем наконец-то справилась с тугим замком, и запустила свои пальчики в ширинку Майкла. Его рука ласкает её между ног, от чего наша первая красотка начинает тихо постанывать, выгибая спину и скользя вверх-вниз своей круглой, как орешек, попкой по его бёдрам. Я сконцентрировала всё своё внимание на кино, но не могу не увидеть, как раздвинув ноги, Майкл властным движением ставит Анжелику перед собой на колени и, положив свою ладонь ей на затылок, подталкивает её пунцовый раскрасневшийся ротик к своему рвущемуся из штанов члену. Как несуразная отличница, я сижу, с неестественно прямой спиной, старательно делая вид, что увлечена исключительно кинофильмом, в то время как где-то внизу и сбоку туда-сюда мелькает голова моей одногруппницы, направляемая жёсткими движениями её партнёра. На пару секунд он поворачивается ко мне, мы встречаемся глазами, и я вижу его совершенно трезвый холодный взгляд, внимательно изучающий меня, пока его рука крепко прижимает влажный сочный рот Анжелики к своему фаллосу, не давая ей выпустить его из себя ни на секунду. Потом он равнодушно отворачивается, уткнувшись в экран, как будто его интересует происходящее в кинофильме.
– Спасибо, крошка, – насмешливо говорит он, когда она наконец-то отрывает своё мокрое в подтёках туши лицо от его ширинки, и застёгивает штаны. Берёт снова в руку свой тумблер с виски, делает глоток, и запускает свободную ладонь в шортики усевшейся рядом Анжелики, начиная медленно-медленно водить в них своими тонкими пальцами, запустив их под тонкую ткань. Девушка ещё больше раздвигает ноги, приглашая его в себя, а он не торопится, словно растягивая пытку. Или удовольствие?
Любовники на экране красиво и плавно занимаются сексом в первый раз, а я сижу, боясь пошевелиться в душном сумраке зала, наполненного дымом кальяна, шорохами с придыханиями и стонами. Как будто Майкл добавил всем сегодня в напитки какое-то любовное зелье. Его рука тем временем скользит всё быстрее, заныривая в трусики Анжелики и поднимаясь обратно, темп ускоряется, и я невольно поворачиваю голову, и снова на меня глядят два холодных насмешливых глаза, как будто всё это затевалось только ради меня. Девушка крепко сжимает колени, замирает на долгих несколько секунд и откидывается, наконец-то проваливаясь в глубокое кресло, и оно проглатывает её, выплюнув наружу только две её подрагивающие тонкие ножки.
– Тебе было хорошо, детка? – всё так же, не отводя от меня взгляда, спрашивает Майкл, и я, наконец-то очнувшись и понимая, что просто неприлично подсматриваю за другими, отворачиваюсь к экрану, где главные герои как ни в чём не бывало уже мило завтракают в своём высоком пентхаусе на вершине мира.
Пряная приморская ночь уже царит в мире, когда вся наша пьяная компания вываливается из прокуренного кинотеатра.
– У тебя всё нормально? – слышу я голос Майкла за спиной, как раз тогда, когда собираюсь уже нырнуть во влажную темноту знакомых переулков.
– Да, спасибо за кино и за вечер, – киваю я ему в ответ и вижу, как пьяная Анжелика заваливается на заднее сиденье его «Порша»…
3
Такси везёт меня вдоль бесконечных стрекочущих цикадами зарослей олеандра, обрамляющих наши южные дороги. Сентябрь здесь ещё совсем летний месяц, хотя и он уже готов затворить двери, чтобы впустить следом за собой пряный, с налётом лёгкой грусти, октябрь.
Я еду вдоль длинного, как хребет волшебного дракона, залива. Море переливается за песчаными дюнами блестящей чешуёй, и алый огненный шар солнца зажат в гигантской пасти мифической твари. Помнишь как мы с тобой в детстве представляли, что наш замок охраняет огромный дракон из старинной легенды, и бросали в солёные волны натёртые до блеска монетки, чтобы задобрить его? А сейчас я въезжаю на машине в медленно раздвигающиеся чугунные ворота у бетонного высокого забора, и выхожу у современной, прозрачной, из стекла и металла клиники, надёжно спрятанной от чужих и любопытных глаз за рядами ограждений и охранных пунктов.
Доктор Дмитрий Ланской уже ждёт меня у входа на ресепшн: серьёзный, стройный, высокий, в белоснежном халате, накинутом на дорогой костюм. Он сдержанно улыбается мне, хотя я знаю, что в душе он готов расцеловать меня в обе щеки. Но его профессиональная этика никогда не позволила бы ему сделать это. Он должен быть строгим и обнадёживающим, но без фамильярности, я это понимаю.
Я иду за ним по длинному, просвечиваемому насквозь прибрежным светом коридору, вдоль одной стороны которого тянутся панорамные окна с видом на дюны, а вдоль второй – ряды плотно закрытых дверей с табличками-цифрами на них. Мой номер – пятнадцатый. Я нажимаю на пластиковую плотную ручку, и с лёгким щелчком открываю палату, где сразу же наталкиваюсь на
