танец должен привлечь кого-то на огонёк. Мне нужны приватные танцы. И они у меня сегодня будут.
Уходя со сцены, я напоследок раскручиваюсь и повисаю на шесте вниз головой, медленно сползая по нему на пол, и стискиваю руками вместе свои грудки, уже полностью показавшиеся из тесного бюстье, зажимая затвердевшие, как камушки, соски пальцами. Сегодня я рыболов, а это – моя приманка.
– Дорогие друзья, напоминаю, что красавица Аиша готова для приватных танцев! Заказывайте в особом меню! – выкрикивает в свой микрофон Арчи, пока я, соблазнительно потряхивая попкой в прозрачных трусиках, просачиваюсь сквозь тяжёлый занавес.
– Я смотрю, ты сегодня в ударе, красотка, – смеётся Сандра, когда я возвращаюсь к нам в раздевалку.
– Всем надо зарабатывать, дорогая, – с улыбкой отвечаю я, и начинаю готовиться к следующему танцу.
Слава Богу, сегодня в зале я не вижу никого из своих постоянных клиентов, и уж тем более этого заносчивого мерзавца Майкла. Я совсем не понимаю, зачем ему приходить сюда, учитывая, что со своим «Поршем» он может поиметь любую девчонку в нашем городишке: местную или приезжую. И только я с облегчение думаю об этом, как в зал вваливается весёлая компания, во главе, конечно же, с моим ненавистным Романовым, который, как местный королёк со своей свитой входит в клуб, и на каждой руке у него висит по красотке: на правой – платиновая Анжелика в микроскопическом розовом платьишке в пайетках, больше напоминающем носовой платочек, а на левой – яркая брюнетка в алом обтягивающем комбинезоне.
Я танцую под Desert Rose Стинга – и поясок на талии со свисающими с него тонкими лентами монет не скрывает практически ничего: крошечный переливающийся треугольник стрингов держится на узкой резиночке на бёдрах, а пара монет закрывают только соски, отчего я выгляжу больше обнажённой, как если бы была вовсе без одежды. Я делаю волну животом, и моё тело плавно перекатывается под немного хрипловатый голос Стинга. Подтягиваю своё стройное тело на руках на шесте и полностью развожу ноги в стороны – многолетняя балетная выучка. И золотой каплей стекаю на пол, зажав между бёдер толстый металлический фаллос: меня словно насадили на кол вожделения, и я, повинуюсь ритму танца, снова и снова призываю зрителей к бесконечному чувственному наслаждению. Звуки песни затихают, и я, встав на четвереньки и разметав волосы по плечам, бронзовой пантерой подползаю к краю своего подиума, где меня уже ждут воздыхатели, и похоть с ненасытным желанием горят в их глазах. Практически полностью обнаженная, я выбираю из толпы очередную жертву, и сажусь на край, закинув ему свои длинные ноги на плечи. Я смыкаю их плотным кольцом за его головой, и его лицо приближается всё ближе и ближе к моему заветному треугольнику. Я чувствую его горячее прерывистое дыхание, обжигающее меня там, внизу, и вижу, как его язык тянется к заветной цели, но резко отталкиваю его, и он падает на руки подвыпивших приятелей под их улюлюканье и смех.
– Друзья, заказывайте приватный танец в специальном меню у Аиши, она ещё и не такое умеет! – многозначительно намекает со сцены Артур, пока я медленной пластичной кошкой уползаю со сцены, и денежные банкноты под тонкими резинками трусиков и бюстье похрустывают как сухие тонкие вафли на моём теле.
Обернувшись на зал, перед тем как окунуться во тьму кулис, я замечаю, как Майкл стоит в центре, и его взгляд устремлён на меня, а две его спутницы что-то шепчут ему в оба уха, тесно прижавшись к нему своими выпирающими бюстами с обеих сторон.
Сидя в гримёрке, я с удовлетворением пересчитываю собранную за сегодня наличность: вот то, что приносит мне истинное наслаждение, особенно когда я понимаю, что это делает меня всё ближе и ближе к моей заветной цели. Нашей цели. И мне незнакомо другое удовольствие, кроме приятного сухого шороха этой дорогущей бумаги, которую я складываю в аккуратные стопочки на столе. Внезапно я вспоминаю недавний сон и то тянущее ощущение внизу живота, на мгновение снова чувствую его сильные руки у себя на теле, которые спускаются всё ниже, и ниже, и я хочу почувствовать его пальцы на… Но тут мои неожиданные грёзы прерывает Арчи, входя в раздевалку со словами:
– Молодец, Алекс, первое воскресенье, а уже такой успех! Заказ на приватный! Через десять минут! – и отвечает на мой незаданный вопрос. – Сын винного магната, Романова, может быть, знаешь?
– Первый раз слышу, – холодно отвечаю я.
– Ну вот и познакомишься заодно. У парня бабла немерено. Почти всю жизнь в Лондоне прожил, а вот, смотри-ка, вернулся на родину. Давай, детка, не урони честь нашего клуба! – ласково гладит он меня по плечам, и я отвечаю, посмотрев ему прямо в глаза:
– Отлично, тогда мне триста. И все чаевые мои.
– Да хоть четыреста, крошка, хоть четыреста, – довольно смеётся Арчи, и я понимаю, что продешевила: клиент явно заплатил за меня больше обычного тарифа.
Ну что же, ещё пару недель такими темпами, и я смогу отдать Ланскому деньги на лечение Дани. Я выбираю очередной наряд, который я придумала для нового номера: всего несколько тончайших полупрозрачных шалей, и я сегодня буду исполнять танец Соломеи и семи покрывал. «К чёрту Риту Хейворт», – про себя думаю я, вспоминая все эти целомудренные голливудские интерпретации одного из самых загадочных и соблазнительных танцев в истории. «И к чёрту, Арчи, с честью его клуба», – усмехаюсь я над наставлениями своего сутенёра. Именно благодаря мне люди приходят не просто поглазеть на голые сиськи и бритые промежности, которые, собственно, они могут получить в любом дешёвом клубе нашего городка, а ещё и посмотреть на настоящие профессиональные танцы, которые они мало бы где смогли увидеть. Ну и на голую грудь Аиши, конечно же!
Когда я только устроилась на работу в «Нью-Йорк 56» простой посудомойкой на кухню, нам просто с Даней нужны были деньги на жизнь. Мы не хотели многого, вся жизнь расстилалась перед нами цветущим лугом, и я всегда с чувством собственного превосходства наблюдала из кухни за безыскусными кривляньями на сцене девочек из нашего клуба. От них ничего не требовалось. Точнее, им было достаточно уметь пройти на высоченных платформах в стрингах и бюстье вокруг сцены, жеманно приседая и нагибаясь задом к посетителям, можно было немного покружиться вдоль шеста, держась за него одной рукой, и элегантно обнажить свою грудь. В общем, это не имело ничего общего с хореографией и уж
