и эта шлюха подойдёт, – заключает Анжела, и её рука начинает поглаживать ширинку Романова, который всё так же безучастно смотрит со стороны на всё происходящее.
Получается, меня подарили. Ну что же, музыка уже давно играет, и у меня нет времени на какие-то дурацкие обиды и страдания. В конце концов, они мне платят, и очень хорошо платят, поэтому я начинаю свой медленный мелодичный танец, на цыпочках обходя круг в центре, и первое покрывало легчайшим невесомым пёрышком летит по воздуху и ложится на зеркальный пол. Я медленно сажусь и откидываюсь на спину, пока мой живот и грудь продолжают ритмично двигаться под томную восточную мелодию, и я раскатываюсь, оставляя позади себя ещё одно уже ненужное покрывало, открыв для зрителей больше своей лакомой плоти.
Вот Анжелика, наконец-то, освобождает из плена уже готовый на всё член Майкла, и он привычным движением руки пригибает её белокурую головку к дрожащему и покачивающемуся острию своего штыка, и она жадно припадает к нему губами, как к струйке питьевого фонтанчика. Ей подруга не отстаёт, и пока я медленно и плавно делаю волны своим животиком и грудью, она тоже наклоняется к Анжелике, и перехватывает из её рта упругий и призывно раскачивающийся фаллос. Майкл расслабляется и откидывается на своём диванчике, пока нарядные гламурные кошки по очереди отсасывают у него, и по его виду я не могу понять, что больше его возбуждает: два жадных влажных ротика, соперничающих за право заглотить его, или моя третья шаль, которая скатывается всё ниже и ниже, уже полностью обнажая самый сладкий низ моих бёдер. Но как только заветный кусочек плоти уже готов окончательно показаться, я ловко продеваю платок между ног, и теперь тончайший шёлк трётся в моей ложбинке, так ничего и не открыв зрителям…
Анжела с брюнеткой целуются взасос, но Майкл не обращает на них никакого внимания, и его взгляд устремлён только на меня. А я просто отрабатываю свой гонорар. Но вдруг я внезапно сама для себя понимаю, что мне нравится танцевать для него! Его взгляд скользит по моей полуобнаженной груди, и я ощущаю, как тёплый воск растекается по ней. Он наблюдает за движениями моего животика, и я чувствую, как тёплая нежная капля скатывается по моей дорожке всё ниже и ниже, разжигая внутри меня бешеное пламя. Я подхожу к нему ещё ближе, и он властно и бесцеремонно отодвигает двух девушек в стороны, словно раскрывая для меня кулисы, и третье покрывало летит в сторону, оставляя на мне только лёгкое подобие прозрачных трусиков и бандо, прекрасно очерчивающее полукружие моих тёплых грудей, медленно подрагивающих в такт моего танца восточных соблазнительниц. Не садясь на него и не притрагиваясь к его бёдрам, я подхожу совсем близко, и только моя шаль тончайшим пером задевает его набухшую плоть. Я танцую и вижу, как лицо его напряглось, а глаза закрылись. Я встаю между его вытянутых ног и лёгкой воздушной волной перекатываюсь по его напряжённому животу, груди и члену, а он всё так же сидит, разведя свои руки в стороны, пока я невесомой бабочкой порхаю над его восставшим фаллосом, и четвёртая вуаль, как ненужная кожа, слетает с меня.
Перекинув одну свою босую ногу через его бедро, я продолжаю танцевать, делая толкательные движения попкой, приближаясь к его напрягшемуся члену, но не касаясь его. Я всем телом отдаюсь танцу, но первый раз за всё время я отчётливо понимаю, что сегодня я отдаюсь своему клиенту. Словно испугавшись этой мысли, я медленно отступаю в глубь зала, оставляя в руках Майкла ещё один кусочек шёлка, и дёргаю за потайную верёвочку на потолке, и волна тёплого душа окатывает меня, и теперь я стою в мокрой и совершенно прозрачной прилипшей к телу одежде перед этими тремя. Анжелика с брюнеткой снова набросились на величественный член Романова, и теперь уже по очереди слизывают белые струйки, бьющие из его фонтанчика. А я выхожу в дверь, за которой меня ждёт Саша с пледом.
Вечер засыпает, и я сижу в своей обычной футболке и джинсах, стирая последние остатки макияжа с лица, когда в гримёрке появляется довольный Артур, и кладёт передо мной, как свежий пирожок, соблазнительную пачку купюр:
– Умница, детка, так держать. Не забывай, что я сделал для тебя!
– Спасибо, Арчи, на всю жизнь запомнила уже! – вырываю я у него свои честно заработанные, пересчитываю и вопросительно гляжу на босса.
– Это с чаевыми. Не знаю, что ты там сделала с ним, но просили передать.
– Артур, ты прекрасно знаешь, что я делаю с ними. Неплохо для дешёвой шлюхи из глуши, да? – с издёвкой смотрю я ему прямо в глаза, и вижу, как он отводит взгляд…
Прихожу домой, ещё раз пересчитываю всё, что мне удалось заработать на сегодняшний день, понимаю, что осталось совсем немного до необходимой мне суммы, и засыпаю крепким сном, обняв свою мурлыкающую тёплую подушку. И всю ночь кружусь и кружусь в миллионе собственных зеркальных отражений, пытаясь найти одно единственное – Его. И не нахожу.
5
Утром меня будит сообщение от хозяйки квартиры Риты: «Первое число месяца, ты помнишь?», и я вдруг понимаю, что на пороге уже, оказывается, октябрь, и что мне надо заплатить за мою крошечную жалкую квартирку, в которой едва умещается моя кровать и столик с плиткой. И пристроенная малюсенькая душевая, которая больше бы подошла для Дюймовочки. Но цена и близость к берегу меня вполне устраивают, и я отправляю Рите оплату ещё за один месяц вперёд: сегодня ничто мне не способно испортить настроение. Наливаю в старинную латунную турку, которую я забрала из бабушкиной квартиры, воду, мелю ароматные кофейные зёрна в ручной мельничке, и высыпаю три чайные ложки с горкой: обожаю крепкий кофе. Порывшись в навесном ящике над столом, достаю стеклянную баночку с кардамоном, и добавляю восточную пряность в напиток, который уже начинает подниматься к узкому горлышку джезвы. Взобравшись на стул с ногами, я медленно, крошечными глоточками пью свой утренний крепкий кофе из кружки с Парижем, и малышка Китти, как обычно, тихо урчит под боком.
Я вспоминаю, как в первый раз пришла в класс мадам Лилу, и она, строго осмотрев маленькую девочку с разным
