Я чуть ли не со средней школы занимался семейным делом, изучал менеджмент в Англии, а потом приехал сюда… – Майкл замолкает, и я затаила дыхание, чтобы не спугнуть его внезапные откровения. – И в первый раз в жизни я купил что-то своё, и мне захотелось построить настоящую винодельню… – он смотрит куда-то мимо меня, и словно с трудом подбирает слова, спотыкаясь на каждой фразе, а я, замерев, слушаю его, чтобы узнать о нём как можно больше. – И я подумал, что почему бы не научиться проектировать и строить самому. Мне захотелось построить дом, понимаешь? – улыбается он какой-то застенчивой мальчишеской улыбкой, и я лишь только молча киваю в ответ. – А ты сама, всегда хотела заниматься архитектурой?
И только я начинаю лихорадочно соображать, чтобы такого розового и благообразного ему соврать, как у меня тренькает телефон.
– Прости, – смотрю я на сообщение на мониторе от моей Светы-Зажигалочки: «Алекс, плиз, плиз, плиз, выручай! У меня сегодня выезд на мальчишник, а у меня Сева с температурой сорок! Если я не поеду, Арчи срежет мне ползарплаты! Там ничего особенного, полчаса танцев по минималке, и всё. Спасибо, спасибо, спасибо!»
Сева – Светин трёхлетний сын, которого она воспитывает одна, и я не могу подвести подругу. Я поднимаю глаза на Майкла и больше мне ничего не требуется выдумывать на сегодня:
– Мне нужно срочно уехать, встретимся завтра в универе.
– Что-то случилось? – поднимается со стола Майкл, и я стою в паре сантиметров от его обтянутой чёрной футболкой груди, и на секунду мне кажется, что она могла бы стать щитом, который оградил бы меня от всего мира. Встряхиваю сама себя и быстро отвечаю:
– Всё нормально, просто меня подруга попросила посидеть с её ребёнком, ей надо срочно уехать.
И я уезжаю к своим «деткам», оставив позади себя на крыльце Майкла Романова и чью-то старинную усадьбу, где цветут и плодоносят сады, растёт виноград, и в густой траве спит больше двух веков крошечный пятилетний ангел… Я оставляю позади чужой дом и чужую жизнь, чтобы вернуться в свою собственную.
6
Я пару раз до этого ездила на мальчишники, и поэтому особо не переживаю и в этот раз: обычно друзья жениха снимают у нас помещение в клубе, и мы просто не особо заморачиваясь проходимся по уже готовым и пьяным гостям, чтобы собрать с них свои денежки. Только и всего. Обычно вся компания уже к этому моменту такая тёплая и подготовленная, что станцуй им даже Мата Хари, они бы не заметили никакой разницы. Поэтому я надеваю свой самый обычный яркий костюм, где много тугих тонких лямочек, под которые так гладко и ловко можно просовывать купюры. На лице у меня моя кружевная повязка, чтобы не светить лишний раз своим лицом, к тому же она ещё больше добавляет загадочности. Я давно уже поняла: чем меньше одежды на теле, тем больше мишуры ты можешь нацепить на лицо, чтобы стать ещё более желанной для разгорячённых клиентов.
На это раз нас трое: я, Кисонька и тигровая мулатка Диана. И сегодня мы едем в какой-то частный особняк за городом. С нами наш верный охранник Саша, и поэтому я спокойна. Я почти не разговариваю с Леной, чтобы лишний раз не ввязываться с ней в перепалку, и просто молча смотрю в окно, где мимо нас тянутся бесконечные хребты дюн. Железные ворота разъезжаются, впуская наш внедорожник, и мы, нарядные и разноцветные, как стайка райских птичек, следуем за Сашей к парадной двери, которая распахивается у нас перед носом, выпуская в ночь бешено колотящую прямо в сердце музыку, пьяный смех и туман от сигар.
На долю секунды я слепну от яркого света люстр, а потом вижу больше десяти мужчин, пьяными воплями приветствующими нас. Подстраиваясь под нестройный ритм орущей из динамиков песни и растягивая алый рот в дежурной сценической улыбке, я, как обычно, начинаю обходить всех, пританцовывая, и липкие горячие руки хватают меня со всех сторон, а я ловко проскальзываю между ними, чтобы не дать кому-то одному захватить меня в плен.
Боковым зрением я наблюдаю за девочками, и вижу, как Кисонька подставляет свою аппетитную попку под растопыренные мужские ладони, выгибается, словно испытывает огромное удовольствие, и пробирается через толпу к жениху, который выделяется на фоне всех присутствующих своей дурацкой высокой шляпой.
– Кто у нас сегодня главный мальчик? – мурлычет Кисонька, подходя к нему вплотную, и начинает тереться об него своей вываливающейся из топика грудью. – Птичка на хвосте принесла, что ты завтра женишься, – продолжает бормотать она, расстёгивая его ширинку и вставая перед ним на колени, – и тебе приготовили маленький подарочек, – уже полушепчет она, как в микрофон, в выпрыгнувший из расстёгнутой ширинки член.
Я продолжаю танцевать, позволяя клиентам ровно столько, сколько входит в тариф «минимальный», но понимаю, что если девочки готовы на большее, то я точно не смогу одна сдерживать нарастающую волны похоти, которую я ощущаю уже каждой порой своего обнажённого тела. Я оглядываюсь на Сашу, который стоит вдалеке у входа и никак не реагирует на происходящее, и немного успокаиваюсь: он явно бы уже что-то сделал, если бы всё пошло не по плану.
Кисонька тем временем с нескрываемым наслаждением обсасывает, как вкусную конфетку, член жениха, а Диана, сняв свой бюстгальтер, залезла на стол и шоколадными пальчиками ласкает себя, широко раздвинув ноги под восхищённые и подбадривающие мужские вопли.
Вот один из гостей, распалённый желанием и кофейной грудью Дианы, спускает с себя штаны и пристраивается к ней, заводя свой бордовый фаллос за тонкую ткань кружевных леопардовых трусиков. Диана изгибает свою спину, обняв длинными чёрными ножками ягодицы партнёра, кричит «Ещё!», а толпа вокруг начинает бешено скандировать: «Давай, давай, давай!» и мужчина ускоряется, с каждым ударом всаживая все глубже и дальше свой поршень, словно отбойный молоток. Через несколько секунд он замирает, и, вытащив свой маленький шланг, поливает своей спермой лицо, грудь и лобок Дианы, а она сладострастно размазывает его семя по своему коричному животику.
«Кто следующий?» – ревёт толпа, и вот уже второй клиент заводит свой член в Диану, и его белые ягодицы начинают подрагивать, как желе, забивая в её ворота мяч
