перегрызет.
— Как тонкая пленка смазки, проникла между трещинами и уменьшила напряжение между нами. Так что этот тост я хочу поднять за Ирину!
Многие смотрят на Романа озадаченно, перешептываются, но бокалы свои поднимают. Люди в замешательстве, но ничего не говорят. Будут теперь шептаться, что Роман Верхоланцев на годовщину свадьбы пригласил женщину, с которой спит на стороне.
Видео заканчивается, и я медленно кладу телефон на стол. Руки дрожат, и у меня пока нет сил открыть сообщения от детей. Младшие наверняка задаются вопросом, что вчера произошло и почему я ушла из ресторана так тихо и незаметно.
Мел вряд ли рассказала им, о чем у нас с ней был разговор. Надеется до сих пор, наверное, что это блажь с моей стороны, которая быстро пройдет.
— Ну что, посмотрела видео?
Роман бесшумно подкрадывается сзади и так пугает своим резким появлением, что я взвизгиваю от испуга и подрываюсь со стула.
— Что ты тут делаешь? — выдыхаю недовольно, подмечая, что, в отличие от меня, он выглядит на все сто. Свежий, гладковыбритый, в чистой футболке и светлых домашних брюках.
— Это мой дом, Полина, что я могу тут еще делать? Я здесь живу, — с ленцой отвечает, с неодобрением поглядывая на мой внешний вид.
Благо, воздерживается от критики, иначе бы я кинула в него чашку с остывшим кофе.
— Приведи себя в порядок, Полина, дети приедут через полчаса. Раз ты посмотрела видео, то надеюсь, поняла, что я шутить не намерен?
Прищуриваюсь, упрямо поджимая губы, и он качает головой, читая мои мысли.
— Я даю тебе последний шанс поступить правильно, Полина. Скажем детям, что с разводом ты погорячилась, беспочвенно меня приревновав.
Он говорит об этом так спокойно и уверенно, будто не сомневается, что я именно так и сделаю.
— Будешь убедительной, — пауза, — и я не выгоню тебя из этого дома.
Снова молчит, специально тянет, чтобы меня помучать.
— Но с этого дня наш брак будет на моих условиях. Ты будешь подчиняться правилам, которые я для тебя составил.
Я часто дышу, неверяще глядя на мужа, с которого слетает флер цивилизованности. Даже дар речи теряю, не в силах что-то сказать. Может, я бы и влепила ему пощечину, но в этот момент раздается трель дверного звонка.
Дети приехали.
Глава 11
Смотрю на себя в зеркало и морщусь. Уставший вид придает мне плюс десять к возрасту, и от этого так неприятно, что хочется реветь, но я не могу себе этого позволить. Из принципа не хочу идти в ванную и подчиняться приказу Ромы.
Домой пришли мои дети, а не посторонние. Пусть видят меня без марафета, такой, какая я есть.
Изможденная старуха.
Во взгляде мужа читается всё, что он обо мне думает, и я отворачиваюсь. Всё еще трясет от его уверенности, что я стану подчиняться его правилам. После его же измены стану плясать под его дудку и выпрашивать его внимания.
Так и хочется показать ему фигу и крикнуть: “выкуси, Верхоланцев!”
Поздно. Дети уже нестройной гурьбой вваливаются в дом, настороженно смотрят нас с отцом и переглядываются между собой. Судя по взгляду младших, Мел им всё уже рассказала.
Единственный, кто держит себя в руках — ее муж Кир. Холодно и оценивающе проходится по мне, затем одобрительно по своему начальнику Роме. Будто в курсе происходящего и пришел, чтобы поддержать влиятельного и полезного тестя.
И если раньше зять мне нравился, то в этот момент так сильно напоминает Рому, что у меня тумблер щелкает, выворачиваясь на сто восемьдесят градусов.
— Это же неправда, мам? Вы с отцом не разводитесь? — первой не выдерживает молчание младшая Вера. У нее слегка отекшее лицо и покрасневшие глаза, словно она ревела несколько часов к ряду, и что-то мне подсказывает, что так оно и было.
— Для начала доброе утро, дети. Присаживайтесь на диван, разговор у нас будет серьезный. Мать пока заварит нам всем кофе.
Рома кидает на меня предупреждающий взгляд. Я было дергаюсь по привычке, ведь я хозяйка дома, и в мои обязанности всегда входило гостеприимство, но в этот раз быстро одергиваю себя.
— Я тебе не служанка. Хочешь кофе? Завари его себе сам! — цежу сквозь зубы и первой иду к дивану, сажусь прямиком в центре.
Саботирую привычный уклад жизни. Обычно дети всегда садились на диван, Рома, как хозяин и глава семьи, в единственное кресло напротив, а я — на его подлокотник, как бы правая рука.
После моих слов воцаряется тишина. Только скрежет зубов Ромы слышен. При детях сдерживается, хотя ему явно хочется грубо схватить меня за локоть и отправить на кухню, где, как он считает, место женщины.
— Значит, правда, — шепчет Вера, во все глаза наблюдая за нашим противостоянием.
Дочка выглядит потерянной, словно бездомный щенок, выкинутый под зад ногой из теплого дома.
— Вы уже взрослые, дети, — вздохнув, решаю я быстро успокоить всех, пока у кого-нибудь не случился приступ. — Мы с вашим отцом разводимся, в этом нет ничего страшного. Вы не дети малолетние, уже достаточно самостоятельны, чтобы принять наш развод и смириться с ним.
— Но почему? Это из-за вчерашнего, мам? — растерянно снова спрашивает Вера.
В отличие от нее, Платон хмуро молчит и стоит позади всех, его эмоций не понять, когда он этого не хочет.
— Ты про спасительницу Ирину, которая спасла наш брак? Прям Жанна Д'арк, кинулась на амбразуру смазывать ржавеющие детали вашего отца, — хмыкаю я и кидаю насмешливый взгляд на Романа.
Он морщится, кажется, уже жалея, что натворил вчера под градусом.
— Это стало вишенкой на торте, Верочка. Вы же уже, наверное, догадались, кем приходится эта Ира Малявина вашему отцу? И что у них с Ромой есть…
— Достаточно! — рявкает Роман, подскакивает ко мне, как ошпаренный. Видимо, не ожидал, что я вот так прямо вывалю всё детям.
— Ваша мать вчера перебрала лишнего и поскользнулась в туалете. Ударилась головой о кафель, заработала себе сотрясение и растяжение. Напридумывала себе черте что и теперь убеждает всех нас в том, что я ей изменяю.
Рома нагло врет, не моргнув и глазом. Совершенно бессовестно выставляет меня невменяемой, и дети этому верят. Вон как Мел с облегчением приваливается к Кириллу. Вера всхлипывает и прикрывает лицо ладонями. И только Платон никак не реагирует. Цепко прищурившись, разглядывает нас с Романом. Делает какие-то свои выводы.
— Мам, тебе в больницу надо, — выдыхает Мел. — Ты меня так напугала вчера, надо было мне сразу отцу о твоем звонке рассказать, я ж не знала, что ты
