меня нет таких знакомых, милорд. — ответил лейтенант. — Я же один работал, старался, чтобы обо мне никто не знал, кроме Дика, посредника. Что стало с моими подручными Степом и Куртом, вы знаете. А точно решили с невидимыми убийцами вопрос решить полностью? За ними ведь наверняка какой-то могущественный маг стоит.
— Не обязательно могущественный. — мотаю головой, вспоминая свои размышления на эту тему. — Даже не обязательно сильный. Просто удачное совпадение оттенков источника с требуемыми. Есть ведь невидимость и на восьми цветах всего. Правда, там сложное плетение, и энергии много надо, по три-четыре нити одного оттенка приходится задействовать. Но зато не нужно быть милордом Степом или главным королевским магом Митрием. Ты против моих намерений, Эрик? Говори. Знаешь ведь, я всегда готов прислушиваться, пока не принял окончательного решения. Просто, если врагов не добивать, однажды их количество станет ну уж очень большим.
— Я не против, милорд. Но, полагаю, вам может стоит подумать, чтобы совместить эти ваши планы?
— Поясни. — не сразу сообразил, о чём мне хочет сказать бывший наёмный убийца.
— Так вы хотите и свою организацию иметь в столице и от угрозы чужой имеющейся избавиться. Может, пользуясь услугами того бандита, почтенного Леона Роффа, попытаться забрать управление невидимыми убийцами себе? Если вычислить того мага или магов, то вопрос решаемый. Обычные кинжальщики и мечники ведь вряд ли даже знают, кто ими руководит.
— Хм. Хорошая идея, Эрик. Спасибо. Надо будет подумать.
Мы подошли к воротам, где миледи Глория, тридцатилетняя лейтенант-маг из свиты Джея, за что-то бранившая молоденького караульного, сразу же меня обнаружила с помощью амулета. Молодец, поняла, что я не просто так под отводом глаз иду, и поприветствовала лишь мимолётной улыбкой. Зато на Карла прямо расцвела и помахала рукой. Господи, мой вассал успел уже и с ней завязать знакомство. И когда он всё успевает?
За воротами увидели массовую драку нищих в сотне ярдов от моста возле рва, куда через специальный желоб скидывают отходы. После прошедшего пира туда много чего вывалил. На столах вчера было столько еды, что даже дворцовые слуги обожрались.
Как понимаю, сейчас битва голодранцев идёт не за еду как таковую — в эти праздничные дни в Неллере никто голодным не останется — а за её лучшие разновидности. В самом деле, не так уж часто беднякам выпадает возможность, пусть и в виде недоеденных слугами остатков трапезы, отведать то, чем питаются герцогская семья, их гости и придворные.
Трактир «Рыжая Марта», куда Эрик переселил людей милорда Джека, я тут случайно услышал, когда-то назывался «Рыжая Мария», пока кто-то из тайного сыска, проявляя служебное рвение, не усмотрел в этом дискредитацию правительницы.
Хозяина заведения заставили поменять вывеску, хотя, как по мне, это просто дурь несусветная. Во-первых, моя мачеха вовсе не рыжая, ну, разве что, если присмотреться, то совсем чуть-чуть, и то на солнце. Во-вторых, мало ли Марий в городе? Только со Степом в школе две учились. Одна, правда, лишь год. Родители больше не нашли денег на продолжение обучения. В-третьих, такие вот ретивые служаки намного больше дискредитируют наш род, чем какое-то совпадение имён.
Понятно, не моё это дело. Тем более, что трактирщик уже расстался с деньгами на новую вывеску, и сделал это очень быстро, обвинение в оскорблении правителей тут очень страшное, хуже, чем в детоубийстве. Только последних просто мучительно пытают и казнят, а первым перед этим отрезают язык. Ищейки и доносчики внимательно слушают речи горожан, и горе тому, кто не следит за своими словами.
Помнится, за всё время Ригер единственный раз поднял руку на Степа. Это случилось, когда тот повторил за Фомой глупую шутку про любвеобильность герцога Виталия.
Да уж, лучше бы агенты герцогского сыска ловили не болтунов, а настоящих преступников, вроде той же семёрки имперских зилотов. Видимо, желание, как говорится, срубить галочку, свойственно правоохранителям не только в моём родном мире.
Хотя, наверное, тут я не совсем справедлив, ведомство виконта Генриха всё же зря свой хлеб не ест. Уже после моего здесь появления наш тайный сыск два бунта предотвратил, а один, наоборот, спровоцировал, когда потребовалось моей мачехе. И это лишь то, что мне достоверно известно. Так сказать, вершина айсберга. Да и всяких уродов, вроде убийц, насильников, последователей тёмных или языческих культов, грабителей, воров и прочих, не только стража и инквизиция ловит. Виконт Генрих со своими людьми активно участвует.
— «Рыжая Марта» вон там. — показал лейтенант направо, когда мы закончили спуск. — За циркачами.
На небольшой площади сонные работники развлекательного жанра бродили среди своих фургонов, разбросанного мусора и проверяли крепкость своих помостов, вкопанных столбов, шестов, канатов, брусьев и прочего циркового реквизита.
Дождей не было больше четырёх дней, но, стоило спуститься от замка, сразу же стала чувствоваться духота. Хорошо ещё, что нет ветра со стороны Кожевенного квартала, тот хоть и далеко, но при такой влажности половина города задыхается от вони.
Заведение, найденное Эриком, хоть и располагалось вблизи стен замка, находилось в стороне от главных улиц, поэтому и не относилось к дорогим. Весьма обшарпанное каменное здание в три этажа, давно не ремонтировавшееся, похвастаться могло разве что добротной крышей из коричневой черепицы. Даже вывеску владелец не новую заказал, а изменил последние три буквы на две — тут Мария записывается шестью буквами, «я» отсутствует, её обозначают «йа». Одна из четырёх труб дымила, значит, завтрак постояльцам готовят.
Из-за поздно завершившейся гулянки и довольно раннего для выходного дня времени — часы на башнях только-только пробили половину седьмого — на входе не обнаружилось вышибалы. Вместо него на крыльце сидел тощий уставший мальчишка-раб в грязной домотканой рубахе навыпуск с синяком под глазом и распухшими губами.
Увидев нас, точнее, милорда Монского с лейтенантом Роммом, юный слуга вскочил, чуть не навернувшись с крыльца, и заученно пробубнил:
— Доброе утро, господа. Пожалуйте в наш трактир «Рыжая Марта», уютные номера, отличная кухня. Только это, хозяева ещё спят, и насчёт комнат чуть позже. А покормить покормят.
— Мы в гости, пацан. — Карл хотел было отвесить мальчишке подзатыльник, и тот уже зажмурился в ожидании неизбежного, но мой приятель вовремя вспомнил, как я отношусь к такому обращению с бедолагами, поэтому просто почесал себя за ухом: — Приезжие из Готлина встали, проснулись?
— А-а, э-э, — растерялся мальчишка.
— Нашли, кого спрашивать, капитан. — хмыкнул Эрик и поднялся по ступеням первым.
За ним последовали сначала Карл, а после и я.
В
