говорю, не глядя мужу в глаза. Но затылком ощущаю его испытующий взгляд. Он молчит, и я продолжаю: — Меня повысили до личного помощника директора. Денис Александрович хочет, чтобы я сопровождала его на конференциях.
— Вот как, — голос Максима поражает леденящей невозмутимостью. Но я кожей ощущаю, как он раздражён. — А что со второй работой?
— Он сказал, что решит.
— Вот как, — повторяет Максим, и я всё же заглядываю ему в глаза. Лучше бы этого не делала. В них нет ничего, кроме северного холода.
Хочется выкрикнуть: «Давай же! Останови меня! Попроси остаться!». Но я молчу, и Максим тоже. Он, кисло усмехнувшись, проезжает мимо меня в направлении дома. А я плетусь за ним, украдкой вытирая слёзы обиды.
Денис и правда всё решил с моей второй работой. Уж не знаю как, но директор лично позвонил мне и сказал, что согласен подписать моё заявление без отработки. Два вечера к ряду я слонялась по квартире рядом с мужем, при этом чувствуя себя невидимкой. Призраком, которого Максим со всей жестокостью равнодушия игнорировал. А я и не пыталась выпросить внимания.
Лишь когда я собирала чемодан, муж как-то горько вздохнул и уехал на балкон курить сигару. Конечно, провожать меня в командировку он тоже не стал. Я и не настаивала.
В гостинице Денис забронировал два соседних номера. Мы прилетели уже вечером, кухня не работала, и Денис вновь пригласил меня где-нибудь поужинать вместе. Я согласилась. Чувство вины кусало меня за это, но я не смогла найти причину, чтобы отказаться.
Впрочем, почему ужин с начальником должен быть постыднее следов помады на рубашке? Как я не поверила Максиму, что это случайность, так и он не поверит мне, что это лишь работа. Тогда зачем отказываться?
— Ты прекрасно выглядишь, Мил, — Денис взглядом пробегается по моей ничем не примечательной красной клетчатой рубашке и чёрным джинсам после того, как я смутилась роскоши выбранного им ресторана.
Такие обычные слова, но так приятно их было услышать. Сам же Денис тоже в джинсах и белой футболке, которая плотно обтягивала его широкие натренированные плечи. Однако массивная золотая цепь на груди ярко демонстрировала его статус, тогда как мои поношенные кеды абсолютно не вписывались в убранство ресторана. Я не рассчитывала, что ужин будет в таком месте.
Мимо нас в сторону туалетов прошла пара девиц, разодетых в пух и прах. На их фоне я определённо терялась. Но, кажется, не для Дениса. Он весьма однозначно даёт понять взглядом, что клетчатая рубашка на мне выглядит привлекательнее любого вечернего платья.
Я, воодушевлённая атмосферой, ненавязчивой музыкой и обществом приятного мужчины, соглашаюсь выпить. Денис заказывает дорогущее белое вино к рыбным стейкам.
— Завтра после конференции можем посмотреть город. Что скажешь? — Денис мягко улыбается.
— Можно, — киваю я, расслабившись от второго бокала вина.
— Как продвигается терапия мужа?
Неожиданный вопрос заставляет меня ойкнуть. Поставив бокал на стол, прислоняю ладони к горячим щекам.
— Ну... Не так успешно, как нам бы хотелось.
— Если хочешь, я могу поговорить с приятелем. У него в родственниках есть толковый врач, — Денис вилкой накалывает кусочек рыбы. — Может, он подскажет что-нибудь?
— Может... — неуверенно веду плечом. — Чёрт, не знаю... Я уже ни в чём не уверена. Кажется, будто из нашего положения нет выхода. Максим злится на отсутствие результатов, перестал пытаться, а я... Я просто не знаю, что ещё могу для него сделать, чтобы он снова в себя поверил.
Чёртово вино развязало язык и вынуло наружу то, что я так отчаянно в себе подавляла.
— Мил, — Денис, отложив приборы, складывает перед собой руки и наклоняется ближе ко мне. — Скажи честно, ты не устала?
— От чего? — прикидываюсь дурочкой, но это не спасает меня от прямого ответа начальника.
— От своего брака.
Устала ли я? Очень. Просто безумно. Но от брака или от постоянного стресса из-за нехватки денег и депрессии мужа, я не знала. Я вообще уже ничего не знала. Кроме того, что у меня кружится голова от вина, а сидящий напротив мужчина почему-то притягивал своей лёгкостью в общении и источающей силой.
Поддавшись порыву, наклоняюсь к Денису и целую его в губы. И этот поцелуй стал для меня глотком свежего воздуха в душной мрачной комнате, из которой, как ни крутись, выхода не находилось.
Глава 6. На скамейке запасных
Максим
Известие Миланы о командировке меня, мягко говоря, разозлило. Нет. Я был в ярости. Обжигающей, бессильной, отравляющей меня, как цианид. Я настолько потерял контроль над эмоциями, что не мог заставить себя выдавить жене ни одного слова.
Прекрасно видел, как она виновато крутилась рядом. Смотрела так, будто чего-то ждала. Но я был ослеплён гневом и даже не попрощался с ней перед отъездом.
Лишь когда дверь за Миланой захлопнулась, а её такси выехало со двора, я наконец понял, что совершил ошибку. Фатальную. Она могла мне стоить не просто нашего брака, а, чёрт его дери, нашей любви. И я разозлился ещё сильнее, но теперь на себя. Хотелось на стену лезть. Ну что я, мать твою, наделал?!
Тем днём, наплевав на традицию и лёгкие, я курил сигару одну за другой. Как всегда взывал к духу отца, вновь прося совета, да только мне думалось, что отцовский дух хотел прописать мне леща, а не чего-то советовать. Отец Милану очень любил.
Алёна беспомощно слонялась рядом, робко предлагая то чай, то таблетки, но я рявкнул на неё, и она, насупившись, уселась на диване в зале вместе с Ёлкой. Так и просидела до вечера, пялясь в бестолковые ток-шоу и поглядывая на меня с беспокойством.
А я пялился на свой телефон, где был открыт контакт Миланы с её фотографией. Моё любимое фото. Жена на нём смешно жевала пиццу, нос испачкан соусом, а длинные волосы собраны в растрёпанный пучок. Мне нравилось ловить забавные моменты вроде этого. Милана по-доброму ворчала, типа я фоткаю её, когда она не готова. Но для меня в этих моментах крылась наша уютная семейная жизнь. То искреннее и неподдельное, за что я безгранично любил жену.
Я хотел позвонить Милане и сказать, какой я осёл. Даже нажал на вызов, но тут же сбросил. Думать надо было раньше. Сейчас этот звонок, скорее всего, вызвал бы у неё только раздражение. И я отложил телефон, опять закурив.
В голове, как мухи в стеклянной банке, билось множество мыслей и страхов. Самый главный — это то, что Милана целую неделю проведёт бок о бок со своим долбаным начальником. Не
