И не будь занудой.
Кейн некоторое время не обращает на нас внимания, продолжая смотреть в телефон.
Несмотря на то, что Кейн – капитан, у него не должно быть свободного доступа в тренерскую.
По крайней мере, в теории.
На практике у нас троих есть неограниченная власть – не только в Грейстоунском Университете, или ГУ, но и во всем городе.
И подтверждается она черным кольцом на указательном пальце.
Это не просто символ статуса. Это доказательство того, к чему мы принадлежим – не только к семьям основателей этого города, но и к тайному обществу, которое стоит за ним.
К «Венкору».
Каллаханы. Девенпорты. Армстронги. Осборны.
Четыре столпа Грейстоун-Риджа. Создатели «Венкора». Те, кто на протяжении многих поколений сохранял это место – и держал его в своих руках.
Черные кольца означают, что мы – Старшие члены общества.
Это высшее звание, которого могут достичь только прямые наследники.
Стажер, Рядовой, Старший и Основатель.
Таков порядок.
И хотя в настоящее время мы являемся Старшими членами, мы находимся перед финальным переходным этапом. После окончания университета нас ждет последнее испытание, и мы займем положение, которое всегда должны были унаследовать.
Основатели.
Кейн постукивает указательным пальцем по задней панели телефона. На его кольце изображен фамильный герб Девенпортов – роза ветров. Это символ контроля, направления и превосходства в навигации. Вполне уместно, учитывая, что Девенпорты монополизировали индустрию импорта и экспорта.
Я медленно верчу на пальце свое кольцо.
На нем выгравирован герб Каллаханов – кадуцей, обвитый колючими лозами.
Искаженная версия символа медицины.
Он олицетворяет неумолимую власть нашей семьи в фармацевтическом секторе. Черт, с тех пор как мой брат Джулиан возглавил империю Каллаханов, нам нет равных.
На кольце Престона герб Армстронгов – солнце и полумесяц. Знак того, что его семья владеет энергией во всех ее формах.
Затем идут Осборны. В настоящее время у них нет наследника нашего возраста – по крайней мере, официального, – но их герб представляет собой голову льва в обрамлении шестеренок, что отражает их контроль над недвижимостью, строительством и каждым сантиметром городской застройки в этом городе.
На протяжении веков четыре семьи учились тщательно и расчетливо распределять власть.
Это шаткое равновесие в конечном счете привело к созданию «Венкора» – общества, которое мы сейчас контролируем.
Именно благодаря «Венкору» мы построили нашу империю – вербовали, формировали и устраняли по мере необходимости. Мы следим за тем, чтобы Грейстоун-Ридж оставался таким, каким он был всегда, и чтобы наше наследие никогда не угасло.
— На что, черт возьми, ты смотришь? — Прес заглядывает через плечо Кейна. — Порно? Если да, то почему не позвал меня?
Кейн убирает телефон в карман и отталкивает Преса.
— Зачем ты вообще пришел?
Прес раздраженно вздыхает.
— Ты постоянно спрашиваешь об этом, но при этом не можешь без меня жить.
— Спорно.
— Ты маленький неблагодарный ублюдок…
— В любом случае, — Кейн переводит взгляд на меня. — О чем ты хотел поговорить?
— Мне нужно еще одно имя из списка, — говорю я тоном, пронизанным спокойствием, которого на самом деле не чувствую.
Он приподнимает бровь.
— Ты уже разобрался с Вайолет?
У меня сдавливает горло, я чувствую, как на шее вздуваются вены, мышцы напрягаются, а по коже пробегают искры.
От одного упоминания ее имени.
Всех их имен.
А она – просто еще одно гребаное имя.
— Мне нужно следующее имя, — говорю я, игнорируя его вопрос.
— Какого хрена! — Престон вскакивает. — Почему я не участвовал в охоте на Вайолет, здоровяк? Я думал, мы братья, но ты устраиваешь кровавые расправы, не приглашая меня?
— Не было никакой охоты, — Кейн склоняет голову набок. — Или была?
— Не твое гребаное дело. Дай мне следующее имя.
— Ни хрена себе. Ну-ка подожди, — Прес подходит ко мне, затем обходит кругом. — Хочешь сказать, что у тебя уже давно есть имя этой Вайолет, а ты так и не устроил на нее охоту? Моргни один раз, если в тебя вселился демон.
— Кейн, — рычу я, игнорируя жужжание Преса. — Не заставляй меня повторять.
— Мне просто интересно, вот и все, — он скрещивает руки на груди. — Это что, твоя новая модель поведения? Оставлять в живых свои цели?
— Нет. Просто у меня на нее другие планы. И перестань задавать вопросы.
— Хорошо, разбирайся с ней сам, — Кейн отталкивается от стола и подходит ближе, отпихивая Престона, который кружил вокруг меня и тыкал в меня пальцем, с дороги, а затем шепчет мне на ухо: — Но помни, не вмешивай в это ее сестру.
Я смотрю на него снизу вверх.
— Зависит от того, насколько быстро я получу следующее имя.
Он прищуривает глаза.
— Твой брат, между прочем, угрожал мне, чтобы я прекратил потакать твоим буйным выходкам.
— Мой брат может пойти к черту. А я жду, что файл будет в моем почтовом ящике максимум завтра.
Он бурчит что-то в ответ и уходит.
— Эй, эй, эй, — шепчет Престон мне на ухо, продолжая тыкать в меня пальцем. — Вы меня слышите? А настоящий Джуд может почтить нас своим присутствием?
— Отвали, — я отмахиваюсь от него.
— О, ты вернулся, здоровяк, — он ухмыляется. — Я как раз собирался заняться экзорцизмом и всяким этим прочим дерьмом. Хотя, может, даже стану лидером какого-нибудь культа. Не то чтобы я был против этой идеи как таковой, но эти фанатики обычно сумасшедшие, но я не менее сумасшедший, так что, может, это и неплохая идея. Думаешь, мой папочка наконец отречется от меня, когда обо мне расскажут в новостях…?
Я оставляю его болтать с самим собой и выхожу из кабинета, но он, конечно же, догоняет меня и кладет руку мне на плечо.
— Ну чтооо ж, Виолетта, да? Будем за ней следить? Потому что у меня есть идеальная толстовка с капюшоном.
Я напрягаюсь, но делаю вид, что мне все равно.
— Ты не будешь следить за ней, Прес.
— Почему?
— Потому что, как всегда, начнешь кричать: «Это глупо. Давай вместо этого их поимеем!» уже через десять минут.
— Ну, в каком-то смысле это реально было глупо. Твои предыдущие жертвы, за которыми я имел несчастье следить, были скучнее, чем моногамные отношения, а мы все знаем, что это моя самая нелюбимая тема. Но… — он хватает меня за голову. — Ты не
