столами. Потом, когда произошла скоротечная война между Израилем и Хезболлой, власти стали закручивать гайки, объявив, что сексуальные меньшинства — это результат влияния Запада и что они разрушают ткань ливанского общества. Хезболла поддержала эту инициативу, и компании геев и лесбиянок исчезли из центральной части Бейрута и других крупных городов. Многие из них, кстати, были иностранцами. Англичанами, голландцами, французами. Арабов среди них были единицы. Не забывайте, что гомосексуализм официально запрещен в нашей стране.
— А где сидела посольская компания в ту ночь?
— За первым столом слева… Кстати, хотите кружку пива?
— Нет, время для пива слишком раннее. Сколько всего народу вмещает этот бар?
— По вечерам тут больше сотни людей. И они все время меняются. Молодые люди никогда не сидят в баре больше двух часов.
— Мы можем идти, — сказал Бартон.
— Ну, что вы думаете про бар? — спросил Вадид, когда они сели в машину.
— То же, что думал раньше. Завязка драмы, конечно, произошла не здесь. Лестница, ведущая наверх, в бар, узкая, а другой тут нет. Народу много. Мэри Белл выходила одна, но вокруг нее, несомненно, были люди.
— И она выходила к заказанной ею машине, причем водитель ее знал, — подхватил Вадид.
— Верно… А где нашли тело?
— На дороге, ведущей из Дамура в Бейт-эт-Дин, примерно в тридцати километрах отсюда.
— Сколько времени занимает дорога туда? — осведомился Бартон.
— Примерно полчаса. Может быть, минут сорок.
— Поехали, — буркнул Бартон.
Когда они выехали на шоссе, ведущее в Сидон, Бартон не выдержал:
— И таксист Малик повез ее тело туда, чтобы его там выбросить? Он что, не мог это сделать поближе? Здесь нет пустырей, свалок, темных переулков?
— Ближе, наверное, было опасно, — покачал головой Вадид. — Много машин, камер наблюдения, прохожих. Ливан засыпает поздно. А там дорога идет в парковой зоне, можно сказать, в лесу. Поздно вечером машин там мало. Место идеальное и для совершения преступления, и для того, чтобы выбросить там тело.
— Стоп, — сказал Бартон.
Вадид послушно притормозил и остановился на обочине.
— Простите, мой друг, я не в этом смысле. Езжайте, не обращайте на меня внимания…
Вадид посмотрел на него даже с некоторым интересом и поехал дальше.
— Вы обнаружили какие-то следы борьбы или нет? — спросил Бартон.
— Да! Женщину били; во всяком случае, у нее были синяки и ссадины.
— А вы не задавали себе вопрос, когда ее били?
— Что вы имеет в виду? — несколько растерялся Вадид.
— Давайте восстановим события того вечера. Она расплачивается за вечеринку, спускается вниз, идет к машине, которая ее ждет. Она не в лучшем настроении, как мне рассказали, но садится в машину, и Малик трогается. Но вместо того, чтобы везти ее домой — а это займет максимум десять минут, — он везет ее по шоссе, по которому мы едем сейчас, — практически в противоположную сторону. Она прожила полтора года в Бейруте и знает его неплохо. Она знает, что ее куда-то везут. И что же, она молчит все эти полчаса, пока он завозит ее куда-то в лесистую местность в нагорье и набрасывается на нее? Мне кажется, это звучит анекдотом.
— Она могла заснуть — от выпитого вина.
— Ей ехать до дома считаные минуты — какой тут сон?
— Что вы имеет в виду, мистер Бартон?
— Я имею в виду, что либо она сама велела ему куда-то ехать, либо он знал, куда ее везти.
— Но это абсурд, мистер Бартон!
— Именно так. Значит, тут есть три варианта развития событий. Первый: ей еще в баре дали снотворное, и она заснула в машине, что дало возможность Малику выполнить задуманное. Второй: она сама попросила Малика куда-то ее отвезти, а когда они оказались на пустынной дороге в парковой зоне, он решил привести в действие план, который давно вынашивал: изнасиловать ее, а потом убить, чтобы замести следы. Третий: в машине был вообще не Малик.
— Ну, это уж совсем смешно, мистер Бартон, — хихикнул Вадид.
— В нашем деле, мой друг, самые смешные версии иногда оказываются верными, — пожал плечами Бартон. — Но я все меньше верю в то, что убийцей был водитель такси.
— Почему, сэр?
— Сдается мне, что этого парня серьезно подставили. Но все выяснится довольно скоро.
— Вы в этом уверены, мистер Бартон? — покосился на него Вадид.
— Нет, не уверен, но очень на это надеюсь.
Сказав это, он задремал, и его вывел из этого состояния Вадид, когда они прибыли на место.
— Мистер Бартон, — сказал он громко. — Вот оно, это место.
Метрах в трех от горной дороги, около густых кустов, было огорожено черно-желтыми столбиками и такой же по цвету клейкой лентой пространство примерно в шесть квадратных метров. На дороге стояли две полицейские машины, а у столбиков выстроились пять полицейских с полиэтиленовыми мешками.
— Зачем они здесь? — спросил Бартон.
— Они еще раз осмотрели место, — пояснил Вадид. — Это уже в третий раз.
— Скажите им, что шоу закончено, — пробурчал Бартон. — Прошла почти неделя; тут уже не осталось ничего, что могло бы нам помочь. Пускай уезжают, а мы останемся тут ненадолго. А вы молодец, Вадид, ваша предусмотрительность делает вам честь.
Бартон вышел из машины, пожал руку всем полицейским, похлопал по плечу сержанта, который командовал отрядом, а потом не спеша отправился разгуливать по поляне, которая начиналась сразу за деревьями.
— Куда он пошел? — спросил у Вадида сержант.
— Он думает, — ответил тот. — Нашли что-нибудь новое?
— Нет, капитан. Облазили все кусты, даже пользовались пылесосом, чтобы найти хоть что-нибудь еще. Ничего нет, ничего.
— Тогда езжайте. Доложите начальнику, что работа выполнена тщательно и я доволен.
— Слушаюсь.
Полицейские быстро собрали все имущество, включая столбики, и вскоре умчались, подняв облако пыли. Вадид пошел разговаривать с Бартоном.
— Что вы хотите здесь найти, сэр? — спросил он, глядя на него испытующе.
— Я нашел то, что искал.
— Что же?
— Вот это, — сказал Бартон, обводя рукой пейзаж перед ними.
— Смотрите, — продолжил он, — какое чудесное и романтическое место! Кедры, разные хвойные деревья, прекрасные кусты, поляна — и вдобавок речка внизу, в долине! Как она называется?
— Дамур, — ответил Вадид, не веря своим ушам.
— Они — я не знаю, кто был с Мэри, но она была не одна! — вышли из машины здесь. Мужчина предложил ей пройтись; он, я думаю, когда-то бывал в этом месте.
Они дошли до речки. Журчала вода, светила луна; словом, все было замечательно. Очарование той ночи было, наверное, столь велико, что она не думала ни о чем, кроме любви. И она ничего не боялась — с одной стороны тут ресторан «Аль-Сафаа», который мы только что проехали, а с другой,
