садясь рядом, — и это те вопросы, которые следует задавать только женщине с ее чутьем. Вы ведь были близки, правда?
— Нет, я бы не сказала. Просто мне нравилась эта девочка: умная, деликатная, хорошо воспитанная. Я постоянно обращала на нее внимание, заговаривала с ней, когда была возможность. Скажем так: она была мне очень симпатична. А вообще она была очень независима, ни с кем особенно не сближалась, держала всех на расстоянии.
— Пусть так. Но вы ведь, несомненно, можете ответить на такие вопросы. Была ли она счастливой женщиной? Был ли в ее жизни мужчина? Расстроил ли ее перевод?
— Не знаю, смогу ли я ответить на эти вопросы: они ведь очень личные, и мы никогда не заговаривали на такие темы.
— И все же постарайтесь. Была ли она счастливой женщиной?
— И да, и нет. Ей нравилась ее работа, но мне кажется, что она временами была грустна, задумчива, даже чем-то расстроена. Она старалась этого не показывать, но я чувствовала это даже на расстоянии — по тому, как она держалась, как была безразлична к еде, когда ела в одиночестве в нашем кафе. Иногда она долго курила в садике и с какой-то тоской смотрела на небо, когда его закрывали облака. Что-то ее точило изнутри. Был ли виной этому мужчина, я не знаю, но подозреваю, что был. За те полтора года, что она проработала у нас, никто никогда не видел ее с мужчиной.
— Как на нее подействовало сообщение, что ее переводят в другую страну?
— Она была расстроена, но не сказала бы, что это было для нее потрясением. Кроме того, она ведь шла на повышение! Ее все поздравляли. И какая способная! Читала по-арабски и по-персидски, часто переводила послу, когда у него были официальные встречи. Она иногда сопровождала его в поездках по стране. Когда приехал наш министр иностранных дел, спикер ливанского парламента организовал прием в его честь во дворце Бейт-эт-Дин, и переводчицей на приеме была Мэри. Обычно на такие мероприятия приглашают только мужчин, но жена ливанского министра, которая была знакома с Мэри, попросила, чтобы ей переводила именно она. И потом, она ведь знала Ливан как свои пять пальцев!
— Простите меня, мэм, вы назвали дворец, в котором проходил прием. Напомните мне его название.
— Бейт-эт-Дин.
— Я что-то слышал о нем. Туда ведет дорога через Дамур, верно?
— Знаете, мистер Бартон, я не так уж много путешествую. Сижу в Бейруте уже пять лет и не езжу по стране. Да и одной ездить как-то неприятно. Муж остался дома, в Люшеме, ему местный климат противопоказан… Единственное, что я знаю о Бейт-эт-Дине, это то, что дворец когда-то принадлежал эмиру Башару, а строили дворец в восемнадцатом веке итальянцы. Говорят, там очень красиво, а внутри расположен музей. Но вообще-то посол не поощряет наших поездок на юг Ливана. Говорят, там почти везде есть отряды Хезболлы, а они не любят британцев и янки.
— Что, бывали случаи, когда они нападали на дипломатов?
— Не помню ничего такого за то время, что я пробыла здесь. Трагедия, случившаяся с Мэри Белл, пожалуй, чуть ли не единственная. А потому она кажется еще более страшной. Почему именно она?
— Не могу не согласиться с вами, мэм, — кивнул Бартон. — Да, это ужасная трагедия.
— Ее мать сама не своя. Единственная дочь, чудная девочка…
— Как к ней относились дипломаты? Посол, политический советник. Они не считали ее выскочкой?
— Посол был с ней сух и официален, хотя, я думаю, он ценил ее как работника. Другие — наоборот, души в ней не чаяли. Ей все давалось легко, она была не только умна, но умела находить с людьми нужный тон. Со всеми — от официантки в кафе до дипломатов других стран. Один из них, русский посланник, даже прислал ей после какого-то приема большой букет роз.
— Он появлялся после этого?
— Не думаю. Мэри никогда не поощряла ухаживаний.
— Ничьих?
— Ничьих. Она даже как-то сказала, что ее не интересуют красивые мужчины, ей гораздо приятнее общаться с умными и образованными людьми.
— То есть она вообще никому не отдавала предпочтения?
— Кроме посла, пожалуй. Когда он говорил, она внимала ему как богу. Вы знакомы с послом Лейси?
— Не имел чести быть ему представленным, — улыбнулся Бартон.
— Он действительно замечательный человек: благородная внешность, всегда элегантен, что называется «аристократ до мозга костей». При этом он несчастный человек — у его жены рак мозга, она уже два года не выходит из больницы больше чем на неделю, и мне кажется, она не протянет долго. Но он держится хорошо, несет свой крест как настоящий мужчина.
— Как приятно это слышать. Такую оценку мужчине в наши дни женщины дают очень редко.
— Потому что настоящих мужчин стало меньше, чем раньше.
— Спасибо за ваше время, мэм. Вы даже не представляете, как мне полезно было вас выслушать.
XVI
В три часа дня Бартон позвонил Бергу. Того на месте не оказалось, трубку взял один из охранников посольства.
— Когда я могу позвонить мистеру Бергу, чтобы застать его? — спросил его Бартон.
— Он будет на месте через час, — ответил тот. — А кто вы?
— Бартон. Пусть позвонит мне, если будет время.
Похоже, Берг начинает от него скрываться, подумал Бартон.
Следующий звонок он сделал Вадиду.
— Я звонил вам утром, — сообщил тот. У меня есть новости. Одна хорошая, другая — плохая. С какой начинать?
— С плохой, конечно.
— Следов ДНК на окурке не нашли — видимо, потому, что окурок лежал на влажном берегу. Но зато нашли следы помады. Один из наших специалистов попросил мистера Берга, чтобы тот сообщил ему, какой помадой пользовалась Мэри Белл, но тот сказал, что все личные вещи покойной отправлены в Лондон.
— Я не ожидал ничего другого. Вы сказали ему, что следствие еще не закончено и что он не имел права этого делать?
— Хотел сказать, — ответил Вадид, — но теперь это не имеет смысла. Я надеюсь, что вы сможете сделать там экспертизу на основе данных, полученных нашим экспертом.
— Это возможно и даже очень вероятно. Я не считаю это плохой новостью. Мы все же двигаемся вперед.
— Рад слышать это от вас, мистер Бартон. Теперь хорошая. Мы сняли копии со всех записей, сделанных камерой на бензоколонке в Дамуре. С семи часов вечера мимо проехали три машины, взятые напрокат. Все три взяты в разных компаниях автопроката: одна в фирме «Авис», вторая в фирме «Доллар» и третья, последняя, в компании «Сити Кар». Мои ребята обратились во все три с просьбой
