копья летели слишком сильно, позволяя графине приблизиться к противнику и сохранить силы.
Не добившись успеха первыми атаками, Каменев сменил тактику, а спустя несколько секунд сформировал заклинание и ударил им в покрытие арены. В сторону пожилой женщины словно по дороге тут же устремились поднимаемые из песка каменные копья, однако та немного ускорилась и ушла и от этой атаки.
На зрительских местах стали раздаваться смешки, а раздосадованный очередной неудачей барон двинулся вперёд и повторил атаку. В этот раз удар пришёлся более удачно. Силы было вложено куда как больше, и дорога из длинных каменных копий оказалась гораздо шире и сформировалась в опасной близости от Ульяны Романовны, но та взмахнула рукой, и сфера холода заставила камни потрескаться и осыпаться.
Такого издевательства барон выдержать не смог и вновь повторил атаку, бросив в Ульяну Романовну несколько снарядов, которые та с лёгкостью отводила в сторону, а затем неожиданно для всех атаковала. В Каменева отправилось с десяток ярко светящихся синим «сосулек». Барон выставил каменный щит, но один из снарядов прошёл выше и оставил небольшую рану на его правом плече.
— Ах ты! Сама напросилась! — зло рявкнул мужчина, и его рука легла на одно из всё ещё торчащих из песка каменных копий.
Внутри защитного поля раздался звук мощного взрыва. Десятки тысяч мелких острых снарядов с невероятной скоростью разлетелись во все стороны, словно от разорвавшейся бомбы, и подняли огромное количество пыли, заслонившей обзор.
Ольга испуганно вскрикнула, вовсе глаза уставившись на происходящее на арене, а затем подобные взрывы повторились ещё несколько раз.
— Всё с ней хорошо! — поспешил я успокоить едва не зарыдавшую Ольгу, так как чувствовал, что на арене был сильный всплеск родовой магии, и с графиней всё хорошо.
«Ничего себе, — мелькнуло в голове. — Раньше, до ритуала, у меня не было такой чувствительности. Странно, что Ольга ничего подобного не ощущает. В чём же дело? В неправильном ритуале? Его необычном результате? Или в моей предыдущей жизни, в которой я имел большой опыт в манипуляции энергией? А может, бонус от крови Хладовых и силы Морозовых?»
Ответа на данные вопросы не было, и я продолжил пристально следить за дуэлью, а в это время опытная графиня нанесла свой удар, и разошедшаяся в сторону Каменева волна холода сформировала толстый слой льда, поглотившего весь камень на арене.
В следующий миг Каменев вновь попробовал забросать приблизившуюся графиню своими заклинаниями, но та отклоняла их бросками каменных глыб, а затем резко сжала кулак, заставляя лёд подняться и сомкнуться вокруг противника.
Барон каким-то чудом сумел его разбить и даже вырвался из плена, но выросшая под ногой ступенька из льда отправила его вниз, и попытка захвата повторилась.
Каменев попробовал вновь вырваться, однако на этот раз удача была не на его стороне. Ну или, возможно, выбраться из положения лёжа оказалось куда как сложнее, чем стоя.
С каждой секундой количество льда вокруг Каменева увеличивалось, а внутри ледяной тюрьмы не прекращались яркие вспышки и попытки сбежать. Пару раз, после особо сильных ударов, по льду расходились трещины, однако графиня с лёгкостью восстанавливала их целостность.
В тот момент, когда изнутри ледяной тюрьмы перестали доноситься признаки магии, секундант Каменева выбросил белый флаг, и судья скомандовал:
— Стоп, хватит!
Ульяна Романовна опустила руку, и ледяная тюрьма перестала наращивать толщину.
— Гхм, ваше сиятельство, — крайне уважительным тоном обратился судья к графине, — не могли бы вы организовать проход к вашему сопернику? Нам необходимо проверить его состояние.
Ульяна Романовна холодно кивнула, и в ледяной горе появился проход к окровавленному телу Каменева.
— Победу в дуэли одержала графиня Хладова, — безэмоциональным тоном произнёс судья, а Ульяна Романовна уже направилась к лифту.
Поднявшись вверх, она приняла поздравление и посмотрела на меня.
— Кое в чём ты прав, Гордей. Они должны знать и бояться. — Затем, повысив голос так, чтобы нас слышали зрители, она добавила: — Теперь дело за тобой. Убей Шольца. Остальным наглецам можешь оставить жизнь, но только при условии, что они принесут мне официальные извинения.
— Будет сделано, ваше сиятельство, — ответил я и нашёл взглядом стоящего неподалёку егеря, который наконец принёс мою саблю.
Глава 4
Передав своим секундантам новые условия поединков, озвученные графиней Хладовой, я принялся наблюдать за тем, как оперативно возвращают арене её привычный вид. Разбитые глыбы льда уносили, а затем превращали каменную крошку в мелкий песок.
Не прошло и десяти минут, как порядок был наведён, и ко мне прибыл сначала Лисин, который провёл краткий инструктаж, а затем и секундант Шольца с судьёй, проверившие меня на отсутствие амулетов и усиливающих зелий. Саблю мою они тоже изучили, но как-то быстро и без огонька.
В конце проверки, перед тем как я вошёл в лифт, судья произнёс:
— Гордей Романович, считаю своим долгом напомнить вам, что дуэль происходит только на клинках. Магией в подобных поединках пользоваться запрещено. Артефакты арены настроены таким образом, чтобы своевременно распознавать жульничество, и пойманный на этом нарушитель покроет своё имя позором.
Гунт, секундант Шольца, неприятно рассмеялся.
— Если молодой человек и является магом, то весьма посредственным. За несколько месяцев обучения в центре подготовки никто так и не разглядел в нём этот талант. Только лишь…
— Секундант! — резко прервал его судья холодным тоном. — Не мешайте мне выполнять обязанности и вспомните о своих. Подобное поведение для лиц, выполняющих столь ответственное поручение, недопустимо! За господина Хладова будет сегодня говорить его оружие, как, впрочем, и за барона Шольца.
Молодой человек застыл, лицо его покрылось красными пятнами, однако, к моему удивлению, ответил сдержаннее, чем я ожидал. Возможно, вспомнил, что судья в подобном заведении априори не может быть слабаком.
— Я лишь посчитал своим долгом предупредить вас о том, что известно почти каждому из здесь присутствующих, и…
Однако судья вновь его перебил:
— Прошу вас впредь не допускать столь резких высказываний и помнить об этике! Этими словами вы можете не только повлиять на эмоциональное состояние дуэлянта, но и на исход поединка. Слишком много достойных магов могло бы остаться в живых, если бы не высказанные в горячке слова их помощников.
Пока судья ставил на место Гунта, я смотрел в сторону Ульяны Романовны, но та отрицательно покачала головой.
«Всё ясно. Сегодня и так ожидается слишком много смертей. А весьма осторожная графиня уже успела остыть после горячки боя и, видимо, пожалела о сказанном», —
