это Эмка, да?
– Не знаю, приятель, – вздохнул опер. – Надеюсь, что нет.
– Может, не она? – с надеждой спросил паренек. – Вдруг она уехала в Питер, как и планировала? А не звонит, чтоб мамка ее не дергала и денег не просила…
После разговора с Артемом Кореневым у Ахметова остался на душе неприятный осадок. Пропала молодая девушка с кучей планов на будущее, а никому, кроме ее малолетнего брата, нет до этого дела! Достав сотовый, он набрал номер Белкина.
– Шурик, пробей-ка мне некоего Павла Гурова, лады?
– Что за фрукт? – поинтересовался тот.
– Приятель нашей девочки-потеряшки.
– Так ты выяснил, кто это?
– По всему видать, Эмма Коренева: она подходит под описание, да и другие девушки в тот год не пропадали. Так что женский труп, сдается мне, она и есть! Копаня мы вычислили, и, может статься, третьим окажется бойфренд Кореневой, с которым она тусовалась незадолго до гибели.
– Что нужно узнать об этом Гурове?
– Он сидел, так что выясни, когда откинулся и где обретался.
– Так он не парголовский?
– То ли из Тосно, то ли из Приозерска, но и это не точно. Работал в строительной бригаде, но это ж когда было-то: скорее всего, его коллег уже и след простыл. Так что колонии – наша единственная зацепка.
* * *
Григ действовал на Евгения благотворно: в отличие от музыки Вагнера, побуждающей действовать, эта, напротив, успокаивала и давала возможность перевести дух. Видит бог, именно это ему сейчас и нужно! Все оказалось еще более запущено, чем он предполагал: не переоценил ли он свои силы?
– Пап, можно к тебе?
Голос дочери за дверью вернул Евгения к действительности.
– Конечно, детка, входи! – пригласил он.
В последнее время Юля отдалилась. Евгений не слишком волновался, ведь подростки – они такие! Раньше они со старшей дочерью были по-настоящему близки: Юля все время цеплялась за него, вызывая недовольство и ревность брата-близнеца, которому из-за нее доставалось меньше внимания. Алиса, младшенькая, отличалась независимым характером, но Юля была папиной дочкой: это признавали все: и ее собственная мать, и другие члены семьи. Повзрослев, она стала больше времени проводить с друзьями. Мила переживала, жалуясь, что дети растут и перестают нуждаться в обществе родителей. Даже больше – они тяготятся ими, не желая, чтобы отец и мать стояли у них на пути, пока они пытаются заработать авторитет в группе сверстников. То, что старшая дочь решила зайти к нему в кабинет по собственной воле, означало, что стряслось что-то серьезное. Вряд ли проблемы с учебой: Юля – одна из лучших на курсе, возможно, самая лучшая. Значит, дело в другом. Стоит начинать волноваться заранее или подождать, пока она сама расскажет?
Девочка просочилась в комнату и подошла к столу. Отец стоял у окна в своей любимой позе – скрестив руки на груди. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, и девочка могла видеть татуировку на его левом предплечье – змею, обвившуюся вокруг то ли меча, то ли кинжала. Татушка отличалась от тех, что набивают себе заключенные в тюрьмах или любители боди-арта в тату-салонах: змея выглядела слишком реалистичной – казалось, она вот-вот бросится на врага прямо с руки своего хозяина.
– Ну, в чем дело-то? – спросил Евгений, внимательно глядя на дочь. – Неужели проблемы в Академии?
– Н-нет… то есть да, – с запинкой пробормотала Юля.
– Не может быть!
– Не с учебой, пап.
– Тогда с чем?
– Пап… ты можешь найти человека?
– Человека? – Евгений был озадачен. – Что значит «найти»: кто-то пропал?
– Мой преподаватель. Он уже три дня не появляется!
– Может, заболел?
– Он не болеет.
– Он молодой?
– Ему где-то за шестьдесят. Но ты не думай: он подтянутый и бодрый! И он… он очень хороший. Он говорит, что у меня большое будущее и называет меня «звезда моя»…
Неожиданно Евгений ощутил прилив теплых чувств к человеку, который так хорошо относится к его ребенку, а ведь он даже ни разу с ним не встречался!
– Он точно не заболел, – продолжала между тем Юля. – Если бы было так, на кафедре бы знали!
– Ты интересовалась?
– И не я одна: несколько ребят тоже спрашивали, но никто из начальства не в курсе!
– Э-э… и что, кроме тебя, некому его искать?
– Понимаешь, у него не самые лучшие отношения с руководством, но студенты его обожают!
– Ну да, так обычно и бывает, – едва слышно пробормотал Евгений. – Адрес известен?
– Да мы ходили к нему домой – не открывает!
– У соседей спрашивали?
– Никто его уже пару дней не видел. Понимаешь, пап, он живет один…
– Так у него нет семьи?
– Соседка сказала, что с ним никто не живет, а про родственников не упоминала. С ним точно что-то случилось, пап!
– Почему ты так уверена?
– Понимаешь, он… он какой-то странный был в последнее время.
– А поточнее?
– Ну, ему все время кто-то названивал, а он либо не брал трубку, либо… В общем, я пару раз слышала, как он говорил с кем-то по мобиле, и, знаешь, он никогда не использовал такие слова и выражения, обращаясь к нам! А еще я недавно встретила его вечером в Академии, и он почему-то решил, что тогда было утро – как будто его мозг был слишком занят чем-то, чтобы замечать время… Так ты поможешь?
– Сделаю, что смогу, – вздохнул Евгений: вот только этого ему сейчас и не хватает для полного счастья – разыскивать какого-то учителя, в то время как над его головой висит дамоклов меч. И все же проигнорировать просьбу дочери он не мог, ведь она так редко о чем-то просит! – Напиши мне…
– Вот, – перебила дочь, протягивая ему сложенный вдвое тетрадный листок. – Здесь его полное имя, телефоны, адрес и вообще все, что мы сумели выяснить.
«Папина дочка!» – с нежностью подумал Евгений, а вслух произнес:
– Я попрошу кое-кого поискать вашего… – он сверился с листком, – Андрея Михайловича Леонова. Надеюсь, через пару дней смогу что-то тебе сообщить. Но и ты, уж будь любезна, скажи мне, если препод найдется, ладно?
Вместо ответа девочка встала на цыпочки и чмокнула отца в гладко выбритую щеку.
* * *
– Если честно, то я не так уж хорошо все и видела, – сказала продавщица цветочного киоска – свидетельница, к которой обратилась Даша. В ту ночь она поздно покинула рабочее место, так как хозяин заставил ее принимать товар, доставленный с опозданием. На ее словах и еще на показаниях непосредственной участницы событий основывалось следствие. Все остальное составляли вещественные улики, наличие и годность которых предстояло проверить Кайрату.
– Но вы же рассказывали все под протокол, – возмутилась девушка, – и
