любого можно привлечь либо за умеренную плату, либо увлекая интересными задачами.
– Я обустроил место практикам у Доски. Приходите со своими целями, проблемами, задачами.
И вот есть Доска, есть очерченные места у Доски (позиции), и я в одиночестве занимаю одну из трёх необходимых позиций. Две остальные пока остаются пустыми.
Я начинаю чувствовать себя довольно одиноко.
В позицию экспертов время от времени ломятся разные люди. Экспертов в стране как собак не резанных. Но от них никакого толку.
И вот почему.
Знания (не надо путать знания с информацией) сами по себе уму не научают. Знания хоть и не исчерпываются информацией, но подчиняются законам информационного метаболизма. Знания не мёртвая застывшая субстанция, а только элемент процесса. Знания, как и деньги, как и энергия, как любая информация, существуют в обмене. То есть из одного места вытекают, в другое втекают.
Только в таком обмене знания хоть чего-нибудь стоят. Если есть эксперты (источник и передатчик знаний), то должны быть и практики, которым эти знания нужны (приёмник). Только в такой цепочке знания становятся силой.
А такой цепи в стране нет.
И об этом я расскажу потом.
***
Стою себе самотны у Доски, рассматриваю недорисованную картину. А меня вдруг спрашивают: «А сам философ или методолог не является одним из пазлов на Доске? Как и практик?»
И пока я думаю, что ответить, добивают вопросом: «Как, используя добытые знания, нажать на болевую точку всей системы с целью получить практика? Или философа?»
Собственно, над вторым вопросом я и сам размышляю. Знал бы ответ, давно бы нажимал на нужные места.
Но эти два просто сформулированных вопроса поднимают сложнейшие проблемы. То есть первая проблема как бы решена. В ней речь идёт о парадоксах расселовских множеств. Тут не место разбираться с парадоксом Кантора и теорией множеств, я уже говорил об этом в одной из своих лекций2.
Здесь же попробую пояснить на простых примерах.
Вот всем известна детская заморочка. Когда ребёнка, едва освоившего счёт, просят сосчитать детей в комнате, он считает и получает результат n-1, то есть забывает посчитать себя самого. В этой процедуре (счёт) он имеет дело с множеством детей, относя себя к другому множеству – тем, кто пересчитывает детей. Ребёнок повторяет в своём развитии историю мышления и находится на стадии древнегреческого «Брадобрея».
Но если попросить того же ребёнка нарисовать комнату и всех, кто в ней находится, то он нарисует на картинке и себя. И если предложить сосчитать фигурки детей на его картинке, то он получит правильный результат.
Детский рисунок в данном случае – аналог Доски, у которой стоит методолог. И картину на этой Доске может видеть любой, кто к ней подойдёт. Парадокс состоит в соотнесении картины, изображающей реальность, и самой реальности. Картина оказывается точнее самой реальности. То, что любой ребёнок может увидеть на картинке, не каждый взрослый видит в реальности.
И вот. Стою я, значит, у Доски. Рассматриваю картину. Размышляю. О чём размышляю? О многом и разном. Картина наводит на множество вопросов. И тут из-за спины меня спрашивают: «Как, используя добытые знания, нажать на болевую точку всей системы с целью получить практика? Или философа?»
А ведь и правда, как? Ладно, Бог с ним, с философом. Я тут вот сам себе стою. А что с практиком?
Ведь что такое практик в свете всего, изображённого на Доске?
На Доске изображена Беларусь со всех точек зрения, во всех ракурсах, и в разрезе, и в изометрии. Это объект.
А практик – это тот, кто может сделать этот объект предметом своей деятельности.
Философ в данном случае – это тот, для кого объект Беларусь является предметом исследования и изучения.
Практик – это тот, для кого объект Беларусь является предметом преобразования, предметом развития, предметом управления.
И кто же мог бы быть таким практиком?
Чисто теоретически можно назвать тех, кто является такими практиками.
1. Это политики. Для политиков Беларусь – это не просто объект, а предмет. Предмет управления, например. Предмет реформирования. Предмет развития – управляемого, целенаправленного развития.
2. Это предприниматели. Для предпринимателя Беларусь тоже может быть предметом развития. Может, но является ли.
3. Кто ещё? Методологи, или культурные политики.
Вот и всё, три типа реальных деятелей могли бы встать вместе с философом у Доски и вместе построить план деятельности, программу развития, стратегию вхождения в современный глобализированный мир шестого (или какой там сейчас по номеру) технологического уклада.
Для коммуникации, взаимодействия и сотрудничества между таким философом и таким практиком понадобился бы методолог как третья позиция.
Но что мы имеем в реальной Беларуси? Не той, что на картине, на Доске, на верстаке методолога, а в реальной, живой – той, что видим в телевизоре, видим на партийных собраниях, на селекторных совещаниях у президента, на улицах и в отчётах?
Мы видим полное отсутствие в стране политиков. Есть люди, рвущиеся к власти, и есть те, кто дорвались до власти.
Те, что дорвались, не нуждаются ни в стратегиях, ни в программах, поскольку давно заявили, что «за цивилизованным миром страну не поведут». Всё, что делает власть, – это симуляция. Симуляция бюджета и прогноза, симуляция союзного государства, симуляция развития бизнеса, образования и всего на свете.
Те, кто рвутся к власти, не имеют на своей доске даже бледной картинки объекта: вместо Беларуси они видят только какой-то маленький уголок или абстрактную страну в разрезе.
Мы видим в стране множество успешных и не очень предпринимателей. Но нет ни одного, у кого Беларусь была бы предметом их предприятия. У каждого свой локальный партикулярный предмет: у кого-то калийные соли, у кого-то ворованная нефть, у кого-то реальное производство чего-нибудь.
Хотя есть попытки. Например, есть и представлена широкой публике концепция IT-страны. Это предпринимательская концепция национального масштаба. Но что в ней предпринимательского? Пока ничего: это философская (экспертная, профессиональная) концепция развития страны, сделанная предпринимателем в IT-сфере.
Позиция существует в реальности или не существует. Можно составить прекрасный бизнес-план на бумаге (нарисовать на Доске). Но его нужно реализовать. А для реализации нужно быть не нарисованным, а данным в ощущении, быть здесь и сейчас в Беларуси.
Когда-то Маркс любил говорить, что самый плохой архитектор отличается от самой хорошей пчелы тем, что сначала будущее сооружение возникает у него в голове. Ну или сначала оно нарисовано на картине, на Доске. А уже потом оно срисовывается с Доски, строится в камне, металле, стекле. Для этого любому – и хорошему, и плохому архитектору – требуются каменщики и плотники, прорабы и бухгалтера, машины и механизмы, логистика, учёт и контроль.
А без каменщиков что плохой, что хороший архитектор – ноль без палочки.
И вот что получается.
Стою я одинокий у Доски, где всё нарисовано, а если и пропущено что-то, то можно дорисовать.
