– Нет! Пожалуйста, Господи, нет! – срывающимся голосом кричала женщина.
У Келексела перехватило дыхание. Кинжал взлетел высоко над головой…
– Перерыв!
Паутина вверху потускнела, возбуждение схлынуло, как будто аудиторию окатили ледяной водой. Сцена погрузилась в темноту.
Келексел понял, что голос принадлежал Фраффину. Он донёсся откуда-то справа, издалека. Неистовая жестокость происходящего ошеломила Келексела. Следователю потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, он был совершенно раздавлен.
Вспыхнул свет, и он увидел перед собой ряды сидений, расходящиеся клином от диска сцены. Келексел прищурился, разглядывая окружающих его сотрудников Фраффина. Он все ещё ощущал угрозу, исходящую от них и от опустевшей сцены. Келексел доверял своим инстинктам, он чувствовал присутствие опасности в этой комнате. Но в чём же она могла состоять?
Вокруг него расположился персонал – в задних рядах сидели стажёры и свободные от дежурства охранники; в центре – кандидаты в члены экипажа и наблюдатели; внизу, около сцены, – съёмочная группа этого сюжета. Каждый из них, взятый в отдельности, производил сейчас весьма заурядное впечатление. Но Келексел не забыл возникшего у него в темноте ощущения единого организма, стремящегося нанести ему удар, и уверенного в успехе.
Странная тишина воцарилась в помещении. Они ждали чего-то. Далеко внизу у сцены склонились друг к другу люди, неслышно переговариваясь.
“Не слишком ли я мнителен? – спрашивал себя Келексел. – Но ведь они безусловно подозревают меня. Почему они позволяют мне сидеть здесь и наблюдать за их работой?”
Их работа – насильственная смерть. Келексел почувствовал, что выстраиваемая им версия рушится. Он не мог объяснить, почему Фраффин вдруг оборвал действие. Вряд ли эта сцена могла вызвать у Фраффина какие-то отрицательные эмоции, тем более, что он знал развитие сюжета.
Келексел покачал головой. Он был в замешательстве. Ещё раз он окинул взглядом зал. Разноцветная палитра пестрела перед его глазами: цвет униформы каждого из присутствующих указывал на его служебные обязанности – красным выделялись комбинезоны пилотов, оранжево-чёрные костюмы принадлежали охранникам, зелёные – сценарной группе, жёлтые – группе обслуги и ремонта, белые – гардеробщикам. Среди этого многоцветья тут и там чёрными кляксами выделялись Манипуляторы, Помощники Директора, ближайшее его окружение.
Группа у сцены распалась. Келексел увидел Фраффина, который вскарабкался на сцену и прошёл в самый центр, к тому месту, к которому недавно было приковано всеобщее внимание. Это был умышленно рассчитанный манёвр, он отождествлял Фраффина с действием, происходившим в пространстве сцены несколькими мгновениями раньше.
Слегка подавшись вперёд, Келексел внимательно рассматривал Директора – невысокая, измождённая на вид, фигура в чёрной мантии, щётка блестящих чёрных волос над серебристым овалом лица, прямая щель рта с выступающей верхней губой. Глубоко посаженные глаза оглядели зал и нашли Келексела.
Мороз пробежал по коже Следователя. Он вжался в кресло, будто услышал голос Фраффина: “Вот он, этот дурак Следователь! Я заманил его в ловушку, теперь он в ней! Надёжно пойман!”
Мёртвая тишина охватила зал, как будто все разом задержали дыхание. Все глаза были прикованы к центру сцены.
– Повторяю, – мягко произнёс Фраффин. – Наша цель в утончённости.
И снова посмотрел на Келексела.
“Итак, сейчас он испытывает страх. – думал Фраффин. – Страх усиливает сексуальное влечение. Он видел дочь жертвы, она способна заманить в ловушку любого Чема – экзотична, грациозна, с глазами, подобными зелёным драгоценным камням. А как Чемы любят зелёный цвет! Она хороша, и он клюнет на неё. Ха! Следователь Келексел! Скоро ты будешь просить разрешения поближе познакомиться с туземцами – ну а мы разрешим тебе это”.
– Вы уделяете недостаточно внимания зрительному восприятию, – сказал Фраффин. Тон его голоса неожиданно изменился, стал холодным, жёстким. Лёгкая дрожь пробежала по амфитеатру. – Мы не должны погружать нашего зрителя слишком глубоко в атмосферу страха, – продолжал Фраффин. – Нужно лишь дать ему понять, что страх присутствует. Не надо форсировать восприятие. Дайте ему возможность получить удовольствие – занятное насилие, забавный страх. У зрителя не должно создаваться впечатления, что он один из тех, кем манипулируют. В каждом сюжете должно содержаться нечто большее, чем простое моделирование истории для нашего собственного удовольствия.
Келексел почувствовал угрозу, скрытую в словах Фраффина. Однако, он все ещё не мог найти объяснения происходящему.
“Я должен заполучить одно из этих существ, чтобы узнать их поближе, а заодно и развлечься, – подумал Келексел. – Только туземец может помочь мне отыскать ключ к разгадке происходящего”.
Эта мысль будто открыла двери для искушения: Келексел неожиданно подумал о молодой женщине из истории Фраффина. У неё экзотическое имя – Рут. Рыжая Рут. В ней было что-то от Суби-существ, а Суби славились тем, что они могли доставлять Чемам изысканные эротические удовольствия, Келексел вспомнил Суби, которой он однажды овладел. К сожалению она так быстро увяла, впрочем, как и любое другое смертное существо. “Пожалуй, я должен исследовать эту Рут, – подумал Келексел. – Для подчинённых Фраффина несложно доставить её сюда”.
– Утончённость, – повторил Фраффин. – У аудитории должно обязательно формироваться независимое восприятие. И не забывайте, что наши истории – это не реальная жизнь, а лишь се отражение, волшебная сказка Чемов. Сейчас все вы должны понимать, в чём заключаете цель нашей работы. Надеюсь, вы будете достаточно искусно следовать к ней.
Фраффин поплотнее запахнул чёрную мантию, чувствуя удовольствие, которое должен испытывать хозяин балагана после удачного представления. Повернувшись спиной к аудитории, он гордо прошествовал со сцены.
“Хороший экипаж, – размышлял Фраффин. – Они будут выполнять свои функции с вышколенной аккуратностью. А этот занятный маленький сюжет нужно ввести в банк историй. Вероятно, его можно будет предлагать как вступительную часть перед другими сюжетами, как образец артистического искусства. В конце концов, это неважно: он выполнил свою задачу – заставил Келексела идти намеченным путём, и каждый его шаг будет фиксироваться службой наблюдения. Каждый шаг”.
“Им почти также просто управлять, как туземцами”, – подумал Фраффин.
Он прошёл через служебный тоннель позади сцены, ведущий в голубой холл, из которого извилистым коридором можно было попасть в его личные апартаменты. Фраффин поместился в транспортную капсулу и усилил силовое поле. Капсула рванулась вперёд с такой скоростью, что люки, расположенные в стенах коридора, слились в одно расплывчатое пятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
