Причина отчасти в том, что объяснять такой упадок относительно небольшим сбоем представляется неправильным. Безусловно, вносит свою лепту и сильное желание рассматривать экономику как моралите – якобы тяжелые времена служат наказанием за десятилетия предшествующих излишеств.
В 2010 году нам с супругой представилась возможность послушать речь немецкого министра финансов Вольфганга Шойбле, посвященную экономической политике. В разгар его выступления жена вдруг наклонилась ко мне и шепнула: «На выходе из зала нам вручат розги, чтобы мы могли сами себя высечь». Действительно, герр Шойбле слывет среди руководителей финансовых ведомств самым яростным проповедником теории Божией кары, однако он в этом не одинок. Люди, произносящие такие слова – объявляющие, что наши проблемы имеют глубокие корни, у них нет простого решения, и мы должны быть готовы затянуть пояса, – выглядят мудрыми реалистами, хотя на самом деле жестоко ошибаются.
В данной главе я надеюсь убедить вас, что в действительности мы имеем дело с «проблемой магнето». Источники наших бед незначительны, и ситуацию можно сравнительно быстро и легко исправить, если власти предержащие осознают реальное положение дел. Более того, для подавляющего большинства людей процесс оздоровления экономики не будет болезненным и не потребует от них жертв. Наоборот, окончание этой депрессии принесет всем им удовлетворение, за исключением тех, кто политически, профессионально или эмоционально поверил в ошибочные экономические доктрины.
Пришла пора прояснить следующее: говоря о незначительности причин нашей финансовой катастрофы, я не утверждаю, что они случайны или возникли внезапно. Не утверждаю я также, что вытащить нас из этой ямы – легкая политическая задача. Чтобы ввергнуть нас в эту депрессию, потребовались десятилетия неверной политики и воплощения в жизнь ошибочных экономических теорий, которые, как будет сказано в главе 4, на протяжении долгого времени служили не государству в целом, а горстке очень богатых и чрезвычайно влиятельных людей. Неверная политика и ошибочные идеи настолько сильно овладели умами нашей политической элиты, что сменить курс ее представителям очень трудно даже перед лицом экономической катастрофы. Казалось бы, вопрос чисто экономический, однако остановить и повернуть вспять кризис не так-то просто. Быстрое восстановление производства возможно лишь при наличии ясности мышления политиков и их же воли к действиям.
Рассмотрим следующую аналогию. Допустим, вы женщина и ваш муж по какой-то причине на протяжении нескольких лет не следил за состоянием семейного автомобиля. Теперь машина не заводится, но супруг отказывается даже обсуждать замену аккумулятора, отчасти из-за того, что таким образом косвенно признает свою неправоту, и настаивает, чтобы члены семьи ходили пешком или пользовались автобусом. Совершенно очевидно, что у вас серьезная проблема, вполне возможно, даже неразрешимая. Но это проблема со спутником жизни, а не с семейным автомобилем, который отремонтировать вовсе несложно.
Хорошо, хватит метафор. Давайте поговорим о том, что не так с мировой экономикой.
Спрос определяет все
Почему уровень безработицы так высок, а объем экономики так низок? Потому что мы – под местоимением «мы» я подразумеваю потребителей, бизнес и правительство – недостаточно тратим. После того как лопнули два мыльных пузыря на рынках недвижимости в Америке и Европе, расходы на жилищное строительство и потребительские товары резко сократились. Вслед за этим сократились инвестиции в бизнес, поскольку наращивать производство при снижении продаж нет смысла. Были также урезаны государственные расходы на местном и федеральном уровне, а некоторые правительства столкнулись с нехваткой поступлений в бюджет. Низкие расходы, в свою очередь, ведут к высокой безработице: предприятия не производят продукт, который не могут продать, и, следовательно, не нанимают работников для его изготовления. Мы страдаем от серьезного снижения спроса.
Отношение к сказанному выше может быть разным. Одни эксперты считают это настолько очевидным, что даже не удостаивают обсуждения, другие называют это полной чушью. На политической арене есть игроки – серьезные, реально влияющие на все происходящее, – которые не верят, что экономика в целом может страдать от недостатка спроса. Они говорят, что низким может быть спрос на некоторые товары, но всеобщее его снижение просто невозможно. Почему? Потому, утверждают они, что люди должны на что-то тратить свои доходы.
Кейнс называл это заблуждение законом Сэя. Другое его название – взгляд казначейства. Речь идет не о нашем Министерстве финансов, а о британском казначействе 30-х годов прошлого столетия, которое утверждало, что государственные расходы всегда замещают равный объем расходов частного сектора. Чтобы показать, что я спорю не с вымышленными противниками, приведу слова Брайана Ридла – главы «Heritage Foundation», прозвучавшие в начале 2009 года в интервью «National Review»:
...
Большой кейнсианский миф заключается в том, что вы можете тратить деньги и таким образом увеличивать спрос. Это действительно миф, поскольку у правительства нет хранилища с деньгами, чтобы распределять их в экономике. Каждый доллар, направляемый правительством в экономику, сначала должен быть получен в виде налогов или займов из экономики. Вы не создаете дополнительный спрос, а просто перемещаете его от одной группы людей к другой.
Отдадим Ридлу должное. В отличие от многих консерваторов он не отрицает, что его аргумент применим к любому источнику новых расходов. То есть глава «Heritage Foundation» признает: утверждение о невозможности повысить занятость при реализации программы дополнительных государственных расходов одновременно является утверждением, что занятость также не повысит, скажем, и резкий рост инвестиций в частный сектор. Кроме того, этот аргумент применим не только к увеличению государственных расходов, но и к их сокращению. Если, например, обремененные долгами потребители решат потратить на 500 миллиардов долларов меньше, эти деньги – по утверждению таких, как Ридл, – должны попасть к банкам, которые их ссудят, и тогда бизнес или другие потребители потратят на 500 миллиардов больше. Если бизнесмены боятся, что этот «социалист» в Белом доме сократит их инвестиционные расходы, то деньги, которые при этом высвобождаются, будут потрачены более храбрыми предпринимателями или потребителями. По логике Ридла, общее снижение спроса не способно нанести ущерб экономике, поскольку его просто не существует.
