Молодые работники, якобы имеющие наибольшие шансы благополучно пережить кризис, – недавние выпускники университетов, которые в большей степени, чем все остальные, обладают знаниями и навыками, отвечающими потребностям современной экономики, – тоже оказались беззащитными. Приблизительно каждый четвертый из недавно закончивших университет или не имеет работы, или занят неполный день. Отмечалось также существенное падение зарплаты у тех, кто уже нашел место на рынке труда, вероятно, потому, что многие выпускники соглашаются на низкооплачиваемую работу, не требующую от них полученных профессиональных знаний.
И еще одно: резко возросло число американцев в возрасте от 24 до 34 лет, живущих с родителями. Это вовсе не внезапный всплеск сыновней или дочерней любви, а существенное сокращение возможностей покинуть родное гнездо.
Такая ситуация очень расстраивает молодых людей. Вместо того чтобы строить свою жизнь, они вынуждены ждать, когда такая возможность появится. Конечно, все они задумываются о будущем. Насколько длинной окажется тень их сегодняшних проблем? Как скоро можно будет полностью оправиться от несчастливого стечения обстоятельств – того, что окончание их учебы совпало с экономическим спадом?
Не исключено, что никогда.
Лайза Кан, экономист Йельской школы менеджмента, сравнила карьеру выпускников университетов, закончивших учебу в годы высокой безработицы, с карьерой тех, чей выпуск пришелся на период экономического подъема. Те, кому не повезло, показывали значительно худший результат, причем не только в первые годы после окончания университета, но и на протяжении всей жизни. При этом прошлые периоды высокой безработицы были относительно короткими по сравнению с нынешним, а значит, на этот раз долговременный ущерб для жизни молодых американцев окажется еще большим.
Доллары и центы
Деньги? Кто-то говорит о деньгах? До сих пор я о них не упоминал – по крайней мере, прямо. Это было сделано намеренно. Несмотря на то что переживаемая нами катастрофа по большей части связана с рынками и деньгами, дело вовсе не в доходах и расходах, и катастрофической ситуацию делает человеческий фактор, а не материальные потери.
И все-таки поговорим о материальных потерях.
Для оценки общих результатов экономической деятельности чаще всего используется такой показатель, как реальный валовой внутренний продукт, или реальный ВВП. Этим термином обозначают общую стоимость произведенных экономикой товаров и услуг, скорректированную с учетом инфляции. Грубо говоря, это продукт (естественно, включая услуги), произведенный экономикой за определенный период времени. А поскольку доход получается от продажи продукта, реальный ВВП также эквивалентен полученному доходу и определяет размер пирога, который затем делится на зарплаты, прибыль и налоги.
До кризиса реальный ВВП Америки увеличивался в среднем на 2–2,5 % в год. Это обусловлено усилением производственного потенциала экономики: каждый год росла численность рабочей силы и появлялись новые, более совершенные технологии. Время от времени наблюдались и непродолжительные спады – рецессии, когда темпы экономики не росли, а сокращались (как и почему это происходит, я объясню следующей главе), но подобные спады, как правило, были нечастыми и короткими, а вслед за ними наблюдался бурный рост, когда экономика отвоевывала утраченные позиции.
До нынешнего кризиса худшим со времен Великой депрессии спадом в американской экономике считалась двойная рецессия 1979–1982 годов – две рецессии подряд, которые лучше рассматривать как один кризис с небольшой передышкой посередине. В нижней точке кризиса, в конце 1982 года, реальный ВВП снизился на 2 % по сравнению с предыдущим пиком. Но экономика восстановилась, прибавляя в следующие два года по 7 % – «утро в Америке» [6] , и затем вернулась к нормальным темпам роста.
Великая рецессия – экономический спад с конца 2007 до середины 2009 года, когда экономика стабилизировалась, была динамичнее и резче. За 18 месяцев реальный ВВП упал более чем на 5 %, и, что еще важнее, не было фазы быстрого восстановления. После окончания рецессии темпы роста оставались ниже нормы. В результате сейчас производится намного меньше товаров и услуг, чем ожидалось.
Бюджетное управление конгресса США публикует широко используемый показатель потенциального реального ВВП, определяемого как оценка устойчивого производства, при котором использование ресурсов не усиливает и не ослабляет инфляционное давление. Представьте, что машина экономики работает на полную мощность, но не перегревается – это и есть цель, к которой мы можем и должны стремиться. Примерно в таком состоянии пребывала экономика США в 2007 году и такой оставалась бы сейчас, если бы сохранились средние темпы роста.
Некоторые экономисты считают, что подобные оценки вводят в заблуждение и мы переоцениваем наши способности создавать товары и услуги. В главе 2 я объясню, почему не согласен с их точкой зрения, пока же примем оценку Бюджетного управления конгресса США на веру. То есть в данный момент американская экономика работает на 7 % ниже своих возможностей. Другими словами, в настоящее время мы ежегодно производим приблизительно на 1 триллион долларов меньше товаров и услуг, чем можем и должны.
Это сумма за год. Если сложить потери с момента начала кризиса, получится около 3 триллионов долларов. Учитывая сохраняющуюся слабость экономики, данная сумма должна значительно увеличиться. Нам очень повезет, если удастся ограничить общие потери «всего лишь» 5 триллионами долларов.
Это потери не только на бумаге, как в случае лопнувших мыльных пузырей высокотехнологичных компаний или рынка жилья, когда богатство и не было реальным. Мы говорим о ценном продукте, который мог и должен был быть произведен, о зарплатах и прибыли, которые должны были быть получены, но всего этого не случилось. Этих 5 триллионов долларов – или 7 триллионов, а может, и больше – нам уже никогда не вернуть. Вероятно, экономика в конце концов восстановится, но в лучшем случае лишь вернется к обычным трендам, не компенсировав годы застоя.
Я намеренно говорю о лучшем случае, поскольку есть все основания полагать, что продолжительная слабость экономики будет иметь долговременные последствия.
Потерянное будущее
Среди всех оправданий того, что для прекращения депрессии в экономике не предпринимается никаких мер, сторонники бездействия чаще всего повторяют одно: необходимо сосредоточиться не на краткосрочной перспективе, а на долгосрочной.
Такая точка зрения неверна по многим причинам, которые будут рассмотрены далее. Среди прочего это отказ признать ответственность за понимание сути нынешней депрессии. Легко поддаться искушению и отмахнуться от всех неприятных моментов, беспечно рассуждать о долгосрочной перспективе, но это путь лентяев и трусов. Я хочу напомнить одно из самых известных высказываний Джона Мейнарда Кейнса: «Долгосрочная перспектива – плохой советчик в текущих делах. В долгосрочной перспективе все мы умрем. Экономисты слишком облегчили бы свою задачу и лишили бы ее какой бы то ни было ценности, если бы во время бури только и сказали нам, что, когда шторм будет далеко позади, океан снова успокоится».
