– Так я и начал рассказывать… Эй-эй… Придержите её! Обобрали вчера в такси. Начисто обобрали. Хорошо хоть карточка осталась: вот, закупился новыми вещами…
* * *
Короче, что тут сказать? Расплачусь ещё… Косметика потечёт… Потом полчаса снова блеск наводи…
В общем, разбирались долго, но очная ставка сложилась не в мою пользу.
* * *
Помаялась я маленько, особенно с этими… каждый месяц… ну вы понимаете. С документами тоже… Но потом адаптировалась. Куда б я делась…
Замуж вот зовут… И даже подумываю – рожать-не рожать… Всё как у всех, в общем.
Ах да, секс…
Ну… об этом не буду. Я – девушка скромная…
* * *
Из старых привычек? Ну да, осталось кое-что. Например, могу в морду дать… Но кого этим сегодня удивишь?
А! Есть всё-таки одна особенность: в Интернете я всегда под мужским именем.
Дань привычке.
Часть 2. Анализ будущего
Введение
Есть одна простая истина: мир вокруг тебя именно таков, каким ты себе его представляешь.
Как-то довелось мне оказаться в тюремной камере, и я, естественно, впал в депрессивное состояние. И находился в нем довольно долго – ровно до той поры, пока не вспомнил об эффективном способе решения ЛЮБОЙ проблемы: старом добром мозговом штурме.
Здесь, в камере-одиночке, имея огрызок карандаша, достаточно приличный кусок бумаги и практически не ограниченное время, грех было не воспользоваться этим шансом. Одна беда: в мозговом штурме обычно участвуют несколько человек… «Фигня, – решил я, – адаптируем».
Итак, первым делом я сформулировал проблему и написал крупными буквами в верхнем углу листа: «КАК ОТСЮДА ВЫЙТИ НА СВОБОДУ?».
Уже неплохо. Если верно утверждение, что вопрос задать сложнее, чем получить на него ответ, а также то, что интеллект – это искусство задавать вопросы (а не отвечать на них!), то, пожалуй, это утверждение применимо и к формулировке проблемы. Правильная формулировка – половина успеха…
Но я отвлёкся. На втором этапе решения проблемы с помощью мозгового штурма нужно загадать число. Не очень большое, но и не слишком маленькое. Ну,… скажем от 9 до 20. Пусть будет 12. Хорошее число.
Следующий этап – самый простой: под формулировкой проблемы нужно в столбик написать цифры от 1 до 12.
А вот теперь – к делу. Быстро, почти не думая, 12 вариантов решения.
Вот что у меня вышло:
Побег: дверь
Побег: окно
Побег: стены
Побег: пол
Побег: потолок
Побег: подкуп
Ждать, пока выпустят
Симулировать болезнь
Заболеть
Убить (оглушить) охранника
Умолять выпустить
Умереть
* * *
М-да…
* * *
Дальше – дело техники. Берем самый худший из вариантов, вычеркиваем его и ставим напротив цифру 12.
У меня цифра 12 так и осталась двенадцатой… Помереть мы всегда успеем.
Теперь из оставшихся вариантов осталось выбрать худший, вычеркнуть и поставить цифру 11. Продолжать до тех пор, пока не останется одно решение.
…У меня остался первый вариант…
Теперь надо лишь подойти к двери и открыть её.
Всё просто.
* * *
Медленно-медленно, словно и вправду веря в чудо, я подошел к двери и аккуратно дотронулся до нее пальцами.
Холодная. Железная. Тяжёлая.
Запертая.
Легонько толкнул… Надавил плечом…
И ушёл обратно в свой угол, рассматривать записи.
* * *
А ведь знал, что из двенадцати всегда нужно выбирать тринадцатый!
Знал!
Я подошёл к кровати, вынул из-под подушки мобильник, нажал кнопку вызова единственного номера.
– Что, уже сломался, выпускать? – послышался оттуда ехидный голос.
На то, чтобы ответить «нет», мне потребовались все мои силы.
Но потом я нашёл еще чуток сил: для того чтобы написать на листке цифру 13.
А напротив неё следующее: «Считать весь мир тюрьмой, а эту камеру – свободой».
Увольнение
– Вот только жалеть меня не надо, ладно?
Я обернулся к коллективу и улыбнулся своей знаменитой щербатой улыбкой. Говорят, в такие моменты я немного напоминаю аллигатора. И иногда мне кажется, что не врут.
Вот только все это пока только бравада.
Два кибера послушно берут меня под локотки и медленно, с достоинством, ведут к заднему отсеку корабля. В камеру, откуда не смогли сбежать даже псилопоиды. Эх, а ведь начиналось всё совсем неплохо!
Впрочем, капитан этой космической лохани мне сразу не понравился. Командиров кораблей я обычно для себя делил всего на три типа:
а) Старый космический волк, обычно – тёртый служака. Резкий, даже грубый, но прямолинейный;
б) «Прилипала» – хитрый подлиза, выслужившийся из «вечных замов», умело подсидев хозяина. Такие либо становятся самодурами, либо лижут новые, уже более высокие задницы. Они обычно трусоваты, поэтому потенциально не так опасны, как кажется вначале;
в) «Сынок» – тот, кого по жизни ведёт чья-то властная рука. Как ни странно, среди «сынков» иногда попадаются вполне приличные ребята…
Остальные типы я всегда считал промежуточными.
Этот шеф оказался из каких-то новых: больше похож на коммерсанта, чем на командира боевого корабля: здоровый цвет лица, белоснежные зубы, безупречный костюм. И манеры… масляные какие-то. Сразу он мне не понравился.
– Как же, как же…, – приветствовал он меня, – самый известный охотник за чужими в секторе «К». Наслышан, наслышан!
И обдает своей улыбочкой, как волнами ультрафиолета. Я бы послал его… Доверяю интуиции. Но к тому времени на Каркане мою кредитку уже не принимали даже в публичном доме мадам Крокотай, девочки которой не гнушаются никем, даже нелегалами-псилопоидами. В общем, там была… она самая. Вы поняли.
Задание новый шеф сформулировал туманно: «Поймаешь пару монстров и засадишь их в трюм». Контракт стандартный, не подкопаться. В общем, свою интуицию я послал куда подальше с помощью бутылки виски «Старый ворчун» в корабельном баре…
Зато команда подобралась что надо: будто пиратский набег задуман был, а не операция флагманской колонны. Все, вплоть до кока, из Иностранного легиона. Старые, тертые, проверенные. Прелесть, в общем! Даже психолог, положенный по штату, – девка, а не киборг. Еще не хватало мне силиконовой вагины… В общем, жить можно… Так тогда казалось.
…До тех пор, пока не обнаружилось, каких именно «монстров» хочет посадить в трюм наш капитан.
Первого «монстра» звали Крис – мальчик земного типа, 12 лет. Второй «монстр» – девочка, четырнадцать с половиной. Кристина. Родная сестра Криса.
– Что за хрень? – спросил я у капитана, когда он предъявил раскладку.
Его ответной улыбке позавидовал бы даже чеширский кот:
– Папа этих деточек – босс «Валенсии».
И только тут я понял, в какое дерьмо вляпался: «Валенсией» назывался межгалактический картель, контролирующий доставку легальных (а если не врут длинные языки, то и нелегальных) наркотиков во всем секторе «К».
– Киднеппинг? – хрюкнул я.
– Фу, как грубо, – осклабился шеф. – Я бы назвал это военной спецоперацией…
– …направленной на большую перетасовку сфер влияния, – добавил я, улыбаясь фирменно, по-крокодильски.
– Вот именно! – ответил он и спросил напрямую: – Желаете отказаться выполнить приказ?
– Никак нет, сэр! – ответил я, щёлкнув каблуками.
– Тогда соизвольте предоставить план поимки и доставки чужих, – бросил тот холодно.
Что это, если не дерьмо?
…
Всю ночь я ворочался, то и дело вставая, чтобы рассмотреть объемные изображения Криса и Кристины. К утру план у меня созрел, прямо скажем, – гениальный.
– Мой план таков, шеф: пошёл ты в жопу!
И что теперь удивляться, что меня ведут в камеру, предназначенную для чужих? А самое смешное – детям босса «Валенсии» это моё геройство совсем не поможет: просто шеф назначит другого исполнителя.
Вот только жалеть меня не надо, ладно?
* * *
Осталось рассказать совсем малость: о том, почему я щербат. В коронку зуба суперам моего класса всегда вшивают миниатюрные плазменные генераторы. Дырка на месте зуба означает, что я безоружен и беспомощен даже против обычных киберов. Вот только это – сказки для тех, кто меня плохо знает!
…Прежде чем войти в камеру, я ненароком ударяюсь лицом о дверной косяк, и через секунду в моей руке вполне приличное оружие, которое в доли секунды лишает головы одного из моих охранников, а второму делает в груди дыру размером с футбольный мяч.
…Ещё через десять минут мой – теперь бывший – шеф, влетает в ту же камеру. И готов поспорить: благодаря прогулке от своего кабинета до камеры сидеть на своей заднице комфортно он не сможет недели две!
А потом я улыбаюсь встревоженному коллективу своей, еще более щербатой, улыбкой, и говорю:
– Шеф уволен. Есть возражения?
В ответ – целый забор ответных улыбок. Особенно старается психолог, положенный по штату. Её улыбка мне почему-то особенно приятна…
