Рецептов снадобий с ними много. Но и возни тоже – жуть! Да и есть их сложновато. Пока приготовишь… там уже они сами поспеют.
Эх, в этом году она ничего не запасет. Будет надеяться, Тахир не оплошает. И Джейми.
Хоть юноша и стал бароном Донтером, руки у него все равно из нужного места растут. Должен травы набрать и насушить, и скупить и снадобья начать готовить… есть рядом с ними Лилиан, нет Лилиан, а народ все равно болеть будет.
Как они там, без нее?
С другой стороны, это отличная проверка.
Случись с ней беда – ведь останутся одни, без ее пригляда, и что – все обрушится? Не хотелось бы.
Вот и посмотрим, не совершила ли она главную ошибку всех времен и народов – замкнула все на себя. Стала центром вселенной так, что выдерни ее – и вселенная рухнет.
Не хотелось бы.
Лиля почти с ненавистью поглядела на барона.
У-у, поганец! Принесли тебя черти на мою голову!
Барон почувствовал ее неприязнь и быстрее заработал саблей, отсекая лапник.
***
Энтони хоть и ворчал, что не стоит саблю тупить, и так железо дрянное, но под злобным взглядом Лилиан кромсал елки, как миленький. И укладывал, как надо, и тряпками переложил…
– Как спать будем, Лилиан? В обнимку?
Лиля посмотрела на барона, как на дурака.
– Сторожить будем.
– Сторожить?
Лиля покачала головой.
– Достопочтенный, а если на нас зверя какого вынесет? Я вот не хочу проснуться без ушей и носа.
– Звери сейчас сытые…
– Но неграмотные. И об этом не знают, – парировала Лилиан. – А потому разбиваем ночь на два дежурства.
Может, и сытый. Может, и не подойдет.
Но… но кто его знает?
Это не в удобной палатке спать. Которая на молнию закрывается. И спальник тоже. И тебе на грудь среди ночи никто не заползет.
И не в привычном ей лесу. В двадцать первом веке, и верно, звери умные и пуганые. А здесь?
Волчья стая какая заявится, или еще кто поинтереснее – не отмашемся. И едой тянет на весь лес, вкусно с грибами получилось…
Нет, рисковать не хотелось.
– Ложитесь, Тони, – Лиля еще раз взбила кучу лапника и подложила под голову сверток. Вот так, теперь еще плащ подвернуть – и удобно.
– Лилиан, вы уверены?
– Кто-то из нас двоих должен дежурить, кто-то спать. Это понятно.
– Но я мужчина….
– И толку будет от вас, если вы нет выспитесь? Отдыхайте, Энтони, я вас разбужу в середине ночи.
Энтони понимал справедливость ее слов. Действительно, надо дежурить. Это – лес, тут и волки встречаются, и медведи, и еще Альдонай знает какая живность… расслабишься – съедят. Но благородная дама…
Разве она сможет дежурить, как обычный солдат?
Невероятно!
Лиля тем временем устроилась у костра и увернулась в плащ.
Вытащила сломанную по ее просьбе осинку и принялась обстругивать наконечник.
– Обожжем в углях. В деревнях так делают, там, где нет денег купить металлический. Или острый камень примотаем, если расщепим… я подумаю, смотря что найдем.
Энтони устроился на куче лапника.
– Вы умеете драться копьем?
Лиля от души рассмеялась, не прекращая своего занятия.
– Драться? Тони, помилуйте, да я против вас и минуты не выстою!
Барон хмыкнул, признавая ее правоту, и не заметил, как Лиля скрыла злорадную улыбку.
Не выстоит. А кто сказал, что она будет стоять?
Да вы шутить изволите! Драться с заведомо более сильным противником? На оружии, которое ты использовала от силы раз пять в жизни? И то – Лешка учил.
Копье было знакомо в свое время Але Скороленок. Она знала, где его можно использовать – теоретически. Знала, куда надо бить, но и только.
Драться копьем?
Нет уж. Барона проще отравить, видела она волчью ягоду, даже сорвала несколько штучек, завернула в лист лопуха и так пристроила, чтобы не подавить и не рассыпать.
Жестоко?
Простите, она его не похищала. Не увозила из дома, не, не, не…
Жертва здесь именно она, и ей же жалеть каждого мерзавца?
Не смешно!
Лиля собиралась попользоваться бароном, пока они идут по лесу – все же вдвоем до места дойти проще. А когда они выйдут к людям, либо он отпустит ее добровольно и не будет преследовать, либо…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Либо – его вообще не будет. И совесть ее не замучает.
Лиля мимоходом коснулась рукой живота. И порадовалась на свой организм.
Хорошо то, что о своей беременности она узнала сразу же. На первом месяце. Задержка – штука такая, и грудь стала больше, и ощущения примерно те же, что и с первым малышом. Это удачно.
Что у нее сейчас от силы второй – третий месяц, тоже удачно. И живота пока нет, и самочувствие хорошее, а если не перегружаться, то и ходить можно, и бегать…
Скажем честно – и в войну бабы рожали, и в поле рожали, и в самых адских условиях, и в лагерях, и в походах, и в пещерах, а уж про первобытнообщинный строй вообще молчим. Спорим, там ни отпуска по уходу за ребенком не было, ни декрета… родила?
Отлично, а теперь покорми чадушко – и тащи мамонта, женщина! И – молча! Не просто ж так возникала полигамия… можно договориться с другими бабами и поделить мужика, а заодно и домашние дела поделить. Это ж рехнешься – все переделать.
Не просто так она устраивала привал пораньше.
Это Энтони шел по лесу и дивился, а Лиля прислушивалась к своему организму.
Нет болей?
Не тянет?
Хотя чему там болеть и тянуть? Там пока еще фасолина плавает, средней крупности… а пешая ходьба беременным даже показана.
Не по двенадцать часов в сутки?
Ну так она и не напрягается, она идет в свое удовольствие. Устала?
Сядет, отдохнет. А там и дальше двинется.
Главное, чтобы Энтони ничего не понял про беременность. Но по мнению Лилиан, мужчины вообще не отличались особой наблюдательностью, тем более в этих делах. Им надо было сказать, потыкать носом… Джес вообще еще ничего не замечал.
В первый раз она и сама не поняла, ну, задержка и задержка, бывает… пока ее Алисия носом не ткнула, могла и не сообразить.
Сапожник без сапог, чего уж там!
А Джес и тем более не разобрался. Это только в дамских романах: дорогая, я знаю твое тело… знает. Но не как гинеколог, а как практикующий Казанова. Любитель. Даже не сообразил… когда она ему сказала, у мужа такое лицо было…
А как он сейчас переживает, бедолага?
Кошмар! И жена, и ребенок невесть где…
Ничего, любимый, мы к тебе вернемся, никуда ты от нас не денешься, и не рассчитывай!
Лиля сняла еще стружку и примерилась к наконечнику.
Ничего так, получается, остренький. И деревце выбрано удачное… надо потом будет еще рогатину сделать.
Одно копье, одна рогатина… или сделать так, чтобы с одной стороны острие, а с другой развилка? Надо попробовать. На змей охотиться.
Один человек прижимает развилкой змеиную голову, второй ее отрубает. Да, это будет лучший выход… ничего, научится благородный барон и на змей охотиться, никуда не денется. Птицы, змеи, белки, может, кто еще попадется… главное, чтобы они сами не попались.
– Тони, вы нормально переносите собачью вахту?
Ответа не последовало.
Лиля повернулась.
Барон спал. Посапывал даже немного, и лицо у него было спокойное и умиротворенное. Другая женщина могла бы и умилиться.
Лиля покачала головой, сжала губы и вернулась к своей работе. Умиляться она не собиралась. Пусть скажет спасибо, что не убила.
***
К середине ночи копье было готово, и одно, и второе, осталось обжечь на углях наконечники, чтобы были крепче. И Лиля растолкала барона.
– Да?
– Тони, костер и охрана на вас. Далеко не отходите, обещаю, если что, не подглядывать за вашим общением с природой. Я не извращенка.
Барон понял не сразу, а потом возмущенно фыркнул.
– Ну, знаете, Лилиан…
– Знаю. Видела. И ничего интересного там нет.
– Видели? Ах, да…
– Да, представьте себе, – отмахнулась Лилиан. – Я спать, вы с наконечниками справитесь? Сумеете?
