И пошел, чувствуя себя дурак дураком.
Как это женщинам такое удается? Или это только данной конкретной женщине?
Да, наверное…
Энтони и сам не понимал, насколько его тянуло к Лилиан Иртон. Ведь что самое интересное в женщине?
Не бюст шестого размера и не нижние девяносто. Самое интересное в ней – даже не банковский счет, да и какой от него толк в лесу?
Самое интересное в женщине – загадка, и Лилиан Иртон была именно такой загадкой.
Увы – Лофрейну здесь ловить было нечего.
Стокгольмским синдромом Лилиан Иртон тем более не страдала.
***
Лес…
Лес Авестера был чем-то похож на родной Лилиан смешанный лес средней полосы России.
Стояли высокие сосны, шелестели листьями осинки, проблескивали белой корой березки, изящно покачивали резной листвой клены, подмигивали чашечками желудей дубы…
– Ку-ку. Ку-ку…
Кукушка пела так знакомо, что у Лили едва слезы на глаза не навернулись.
– Кукушка-кукушка, сколько лет мне жить?
Кукушка молчала.
– Лилиан?
Энтони прислушался, посмотрел на графиню.
Лиля приняла беззаботный вид и улыбнулась.
– Неужели, Лофрейн, вы никогда так не играли?
– Играл? Во что?
– Не спрашивали кукушку?
Судя по лицу барона, он подозревал, что личная, ее сиятельства кукушка улетела в дальние края.3
Лиля покачала головой.
– Дети так играют. Слышат кукушку, и спрашивают – сколько им лет жить осталось. Сколько кукушка прокукует, столько и проживет человек.
– Да?
– Да.
– Ку-ку, – словно по заказу закуковала кукушка.
– Кукушка-кукушка, сколько лет мне жить осталось? – послушно произнес Лофрейн.
– Ку, – ответила пернатая зараза.
И замолчала намертво.
– А почему так ма… – съехидничала Лилиан. Сообразила, что барон не понял юмора, и улыбнулась. – Не волнуйтесь, Лофрейн. Это глупые детские игры.
– Я и не волнуюсь.
– Тогда идемте…
***
Похищение?
Да это полбеды! А вот с благородным бароном вы не пробовали по лесу ходить?
Нет?
Радуйтесь, вам сильно повезло.
Лилиан уже на втором часу похода озверела настолько, что решила идти вперед.
Выломала себе ветку поудобнее, и пошла, резкими взмахами разгоняя комаров, раздвигая ветки и сметая паутину.
Комары были.
Не слишком много, все же середина лета, но прилично. Хотя Лилиан от них не страдала. Причина?
Может, потому что она была беременна, поменялся гормональный фон и запах, может, что еще… хотя ее и так комары не сильно кусали.
Час – полтора, потом максимум, в волосах путались и нервы трепали.
Барона они грызли от всей широты души. И Лилиан ему даже не сочувствовала.
Было бы с чего!
Приличный человек сейчас бы на балу сидел, или у себя дома. А этот… сам ее похитил, сам пытался ей помешать удрать – вот пусть сам и страдает. Не жалко.
Сложно ли идти по лесу?
Не особенно, если соблюдать несложные правила.
Карта, компас… это чудесно, но не всегда доступно, а потому Лиля примерно знала курс. А в остальном…
Выбора нет. Десять километров в плюс, двадцать в минус – время пока еще есть. Их просто надо пройти. Надо, надо, надо…
Ориентируемся по солнышку. Оно встает на востоке, садится на западе. Идет через юг, в полдень – в зените. Этого достаточно, чтобы сориентироваться по сторонам света. А чтобы не кружить на месте, что частенько случается в лесу, надо выбрать три дерева на одной линии и уверенно идти к последнему. Потом выбрать следующие три дерева – и дальше, дальше, дальше…
Так есть шанс, что не будешь постоянно забирать вправо (для левшей – влево) и не удлинишь себе дорогу.
Энтони о таких вещах не знал.
Вообще.
Благородного барона учили воевать (не с кем), охотиться (на кого?), ухаживать за лошадью (угу, лошади тоже нет), танцевать, проверять счета…
В общем, в перечне его умений не было ни одного подходящего.
Охота?
Так ведь не вульгарная, с силками, а на благородного зверя. С копьем, на кабана, или с пикой, с арбалетом, на оленя…
Нет ни коня, ни оленя, ни арбалета?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
То-то и оно.
Ориентироваться? Да уж поверьте, на королевской охоте не заблудится и самый безмозглый аристократ. Там е весь лес в загонщиках, страже, лесничих, поют рога, идет перекличка, шум, гам, конский топот, собачий лай…
Шансы отбиться от компании, конечно, есть. И проскочить в безлюдную часть леса тоже.
Но!
При этом на благородном господине остается оружие, у него есть конь, да и охота не в диких лесах устраивается. Выберется к людям, максимум, дня три проплутает. Бывало…
Охотиться тут было не на кого.
Хотя… вот и первая дичь! И быстро, всего-то часа три прошло…
Гадюка!
– Лофрейн, стойте!
Энтони послушно остановился.
Гадюка лежала на пеньке. Большая, толстенькая, черная. Такая упитанная… Она чуть приподняла голову, но нападать не стремилась, равно как и уползать.
Ждала.
Лиля тоже не дергалась.
Главное в общении со змеями – спокойствие. В ее жизни был случай, когда она, собирая чернику, отодвинула рукой куст – и за ним оказалась гадюка.
Лиля не растерялась, выпустила куст и отошла на несколько шагов, громко топая.
Гадюка оказалась сообразительной – через две минуты ее уже на поляне не было. И это обычное змеиное поведение.
К чему связываться? Яд тратить, время, силы…
Плюнуть, да и уползти. Ей ведь даже хвост не отдавили, а что настроение испортили – так тут они квиты с человеком. Лиля потом тоже в каждый куст палкой тыкала, аж целых два часа. А потом и домой пошла.
– Вы боитесь змеи?
Лиля посмотрела на барона.
Угадал, как же!
– Не боюсь. А вы?
– Нет. Давайте я ее прогоню!
– Да вы что! – возмутилась Лилиан. – Ее убить надо!
Лицо барона надо было помещать на картину «Удивление». Даже «Полное ошаление». Единственное, на что его хватило – короткий вопрос.
– Зачем?
– Кушать будем!
Выражение глаз аристократа было бесценно.
– Ку-шать?!
Лиля закатила свои глаза. Вдохнула, выдохнула – и решила вразумить умника.
– Белки, гадюки, лягушки… вот насекомых я точно съесть не смогу, но это еще как посмотреть. Понадобится, так и червяком закушу, не побрезгую!
Кажется, Энтони затошнило.
Лиля фыркнула. Видел бы несчастный китайские и корейские деликатесы! Тутовый шелкопряд, в смысле – личинки, сороконожки, скорпионы, суп из летучей мыши, куриные яйца с зародышами…
Лично Алю тогда при одном перечислении мутить начало.
Скажем так, если нет выбора, можно и скорпиона скушать. Но выставлять это деликатесом и получать удовольствие? Брррр!
– Вы в своем уме, графиня?
Лиля вздохнула еще раз.
– Клинок дайте?
Гадюка оказалась самой умной и по-тихому уползла от голодных аристократов.
– Ну вот… – искренне расстроилась Лилиан. – А могли бы супчик сварить, или хотя бы поджарить. Но супчик лучше, вкуснее будет.
Тони взял Лилиан за плечи, чуть встряхнул и посмотрел прямо в глаза женщине. Видимо, выискивал там намек на безумие. Но – увы.
Лиля оставалась абсолютно спокойной и серьезной.
– Вы действительно собираетесь скушать – змею?
– Энтони Лофрейн, барон Лофрейн, вы видите на моем лице хоть какую-то улыбку?
Не видел. Но и поверить не мог.
Энтони вообще пребывал в перманентном шоке. В результате несчастного случая, они с Лилиан Иртон оказались вдвоем, в лесу.
Что сделала бы нормальная аристократка в таком случае?
Упала бы ему на руки в глубокий обморок и потребовала бы ее спасти. Немедленно. Лучше – уже вчера и со всем комфортом.
Хотя ему такой сценарий не понравился. Уже опробовали.
Что делает Лилиан Иртон?
Бодро спасает себя сама. И кажется, всерьез намерена выйти к людям, вытащить его, и… ей просто все равно, что именно придется сделать.
