– Не понял… – растерялся Коля. – Какие мышки и киски?
– Ну Танюшка твоя и эта, как ее… Машка… Нет, Мерилин Монро!
– З-зачем? – окончательно растерялся супруг.
– Венок приносили! – рявкнула Ольга и швырнула телефон на диван.
Минуту она сидела молча, откинув голову на спинку дивана, пока ее не толкнул в бок Зюзя:
– Слышь, лапа моя дорогая, а у тебя что – с мужиком проблемы? Супруг оказался полигамным? А ты расстроилась?
– Знаешь что… Пошел вон, – резко оборвала его Ольга, сама себя ненавидя за грубость. А чего он лезет, когда и без того тошно, еще скалится!
– Все! Понял, вопрос снят, – поднял обе руки Зюзя. А потом еще раз ткнул ее в бок и уже обычным, человеческим голосом произнес: – А ты нормальная тетка! Я думал – зачуханная училка, а ты не-е-ет. Да не волнуйся ты так, мы тебе знаешь какого перца отыщем! Ты у нас смотри какая вся – прям Ален Делон!
От сравнения с Делоном Ольга только отмахнулась, выпила кофе и стала ждать, пока Зюзя с кем-то поболтает по телефону. Потом он важно курил и размышлял о жизни, но, слава богу – молча, а потом уже с новыми силами они оба поднялись на сцену. На свой мобильный телефон, который трясся на диване, Ольга даже не посмотрела.
Домой она пришла в половине четвертого – счастливая, красивая и даже немного хмельная от новых впечатлений. В ее сумочке шуршали честно заработанные купюры – между прочим, месячная зарплата учительницы музыки. Только вот во рту было непривычно сухо и все время хотелось пить.
Едва Ольга вошла в прихожую, как тут же вспомнила – господи, надо же было что-то решать с этим хозяином! Интересно, мама с Полиной Даниловной все выяснили? Но она завтра узнает об этом, а сегодня можно надеяться, что и так прокатит. Не станет же этот опер Вадим Владимирович ждать ее до четырех утра!
Оказалось, станет.
– Ка-кие люди! – вышел из маленькой комнаты господин Морозов, оперся о дверной проем и теперь с презрением наблюдал, как Ольга стягивает сапоги.
Сегодня он был чисто выбрит, трезв, его волосы не топорщились, как у испуганного дикобраза. И несмотря на поздний час, мужчина был в проглаженных тренировочных брюках и белоснежной футболке. Зато на лице было самое идиотское выражение.
– И ведь что самое главное – дамочке изменил муж, а сама она в жуткой печали пребывает! – философствовал Морозов. – Именно поэтому она, раскрашенная, как матрешка, и наряженная резиновым шлангом, шатается до утра в глубокой скорби!
– Это вы про меня, что ли? – вскинула глаза Ольга. – Я не в скорби… Ой, ну с чего вы взяли, что я в какой-то печали! А-а-а, это вы издеваетесь так, да? Тогда хочу вам доложить, что я только что с работы, жутко устала и выслушивать ваши ухмылочки, усмешечки и прочую лабуду не могу, сил нет.
Она принципиально старалась на Морозова не смотреть и его издевательств не слушать. Мыча какую-то песенку, Ольга отправилась в свою комнату. Однако от этого противного соседа не так легко было отделаться.
– И где же мы силы потеряли? Ах да! На работе же! – Морозов издевался в открытую. – А и где же мы работаем в таком костюмчике? Нет-нет! Не говорите, я сам знаю – на заводе, у станка! Фрезеровщицей, угадал?
– Да ваше-то какое дело? – устало огрызнулась Ольга. – Вы вон идите и жизнью своей жены интересуйтесь! Кстати, вы не выяснили, когда она мне деньги вернет?
– А она не вернет, – радостно замотал головой Морозов. – Моя бывшая супруга никогда ничего не возвращает, а уж деньги – тем более! Так что тут вы пролетели! Правда, звонила тетя Поля и просила вас приютить… А я, дурак, согласился, не смог ей отказать. Но ведь я же не знал, что у старушки имеются такие сомнительные знакомые!
– Я работаю в ресторане, певицей! И все ваши намеки…
– А я верю! Верю! – дурашливо вскинул брови недовольный хозяин и тут же в глазах его сверкнула сталь. – Но только будьте любезны каждые три месяца приносить мне справку о вашем полнейшем здоровье!
Ольга даже не нашлась что сказать – он резко повернулся и ушел к себе в комнату, хлопнув при этом дверью.
– Засушенный кальмар! – почему-то крикнула в дверь Ольга. Настроение ее было испорчено.
Она переоделась, хотела было посмотреть – не написал ли ее заботливый супруг эсэмэску, но оказалось, что телефон она забыла в ресторане, когда бросила его в маленькой комнате.
– Вот черт! Ну почему нельзя сделать так, чтобы везло сразу во всем?!!
Уже совсем с испорченным настроением она поплелась умываться, а потом потянулась к холодильнику. Есть хотелось ужасно. Сегодня перед работой она все же нервничала, поэтому не могла и куска затолкать в рот. Да к тому же не хотелось, чтобы съеденное ухудшило ее вид в новеньком костюмчике. А за все время работы ей удалось лишь выпить кофе. Поэтому теперь в животе гуляло эхо – так там было пусто. Ольга похвалила себя за то, что еще днем загрузила холодильник, и с удовольствием представила, как сейчас соорудит себе высоченный бутерброд с ветчиной, сыром, с петрушкой…
Распахнув холодильник, она хозяйским глазом оценила обстановку – на полках хранились только ее продукты, и ничего не было тронуто. Интересно, а что же ел этот Морозов? Неужели пришел с работы, пялился на все эти аппетитные штуки и захлебывался слюной? И чего удивляться, что он кидается на всех цепным псом?!
Сегодня был хороший день, и чтобы вечер, вернее ночь, не портила настроение, Ольга решила быть доброй и сердобольной. Совсем не жалко этих продуктов, она и еще купит, зато ее сосед уснет сытым и довольным. И потом, мама что-то говорила, что путь к сердцу мужчины как раз и пролегает через этот самый желудок. Сердце опера нужно было задобрить обязательно. Поэтому Ольга решила рискнуть.
Дверь в комнату Морозова была плотно закрыта, но за ней чувствовалось какое-то напряжение. Вероятно, хозяин еще не спал. Ольга осторожно постучалась и вежливо пригласила:
– Вадим Владимирович, пойдемте попьем чай с бутербродами. У меня ветчина есть, сыр, масли…
Дверь резко распахнулась и появилась надменная рожа голодающего.
– Я ресторанными объедками не питаюсь!
– Я тоже! – поспешно проявила солидарность Ольга, но что-то ее насторожило. – Позвольте… С чего вы взяли, что это объедки?!! Я это еще утром купила! И потом!.. Сколько раз вам говорить?! Я не официанткой там! Я пою!
И в доказательство своей правоты, она отчаянно запела:
– Са-а-ла-а-а-ве-е-е-ей мо-о-о-ой, са-а-а-а…
– Прекратите выть! – рявкнул Морозов.
Ольга испуганно каркнула и притихла, сосед распалялся все больше:
– Можно подумать, в кабаке кто-то будет слушать Алябьева! Соловей! Поет она! Ты свой наряд-то видела?! Типичная путана!
– Да? Путана?.. – растерялась Ольга. – А мне сказали – байкер…
