– Можно подумать, в кабаке кто-то будет слушать Алябьева! Соловей! Поет она! Ты свой наряд-то видела?! Типичная путана!
– Да? Путана?.. – растерялась Ольга. – А мне сказали – байкер…
– Ба-а-айкер! – передразнил Вадим. – Вы же взрослая женщина… Я не знаю, в вашем возрасте люди бабушками становятся!
Ну уж про бабушку он намекнул зря. Ему-то все равно, а для Ольги эта тема была трагической – бабушкой она не сможет стать никогда.
– Слушай, ты!!! Чего ты ко мне прилип, а?!! – от гнева она сузила глаза. – Чего тебе надо?! Я не виновата, что твоя жена выкинула тебя из дома, понял? Чего ты докапываешься все время?!
– Да мне вообще плевать! – презрительно скривил губы Морозов. – Просто противно, что с майором милиции под одной крышей проживает какая-то… женщина легкого поведения!
Ольга не хотела, рука сама влепила этому наглецу звонкую затрещину. Пока Морозов таращил глаза, она гордо парировала:
– Мне, может быть, тоже… обидно, что под одной крышей со мной еще не генерал!
Ольга не стала ждать, пока он придет в себя. Постаралась, не теряя гордой осанки, быстренько удрать к себе в комнату. И только защелкнувшись на примитивную щеколду, с облегчением плюхнулась в кровать. С квартирой ей явно не посчастливилось.
Глава 2
Удобства с нагрузкой
Утром Ольга в холодильнике вместо увесистого куска ветчины увидела только куцый хвостик. Однако сыр остался нетронутым. Кое-чего на полке явно не доставало – видимо, сосед честно разделил продукты пополам.
– Ага, голод, он, видимо, не тетка… – усмехнулась Ольга. – А сыр, значит, мы не уважаем… Ну что ж, радует хотя бы то, что он не из крысиного рода…
И все же вчерашняя пощечина не давала почувствовать всю радость утра. Поэтому Ольга решила действовать более тонко. Она не будет навязывать ему свои ужины-обеды, а просто станет готовить, а уж Морозов на свой голодный желудок не сможет устоять.
Уже к обеду в кастрюле на плите бурлил борщ – Ольге он удавался лучше всего, в сковороде красовались поджаренные котлеты, а на видное место в холодильнике было выставлено овощное ассорти в банках (магазинное, потому что консервирование никогда не было Ольгиным коньком).
У Ольги даже создалась маленькая иллюзия семейного очага – вот она уйдет на работу, а ее мужчина придет усталый, увидит такую заботу о себе, сядет ужинать в одиночестве и хвалить хозяйку! Идиотизм! Какой Морозов – ее мужчина? И вообще – как этот электрический шнур может быть чьим-то?!
Ольга взглянула на часы и заторопилась – сегодня она хотела забежать в школу и попросить отпуск за свой счет. Конечно, директриса ее ни за что не отпустит – до новогодних праздников еще целый месяц, но ведь Марину Сазонову она отпустила, потому что той надо было мужа из поездки встречать. А Ольга скажет… скажет, что разводится с супругом – директриса страсть как любит, когда у подчиненных в семье аврал.
Ольга ошибалась – начальница отпустила ее с удовольствием. Все объяснялось просто: старенькое здание просто не дожило до новогодних каникул, дало внушительную трещину, и заведение решено было в срочном порядке закрыть. Так что всему персоналу предстояло подыскать себе работу до тех славных времен, пока высшие власти не решат выделить музыкальной школе новое пристанище. Разумеется, за месяц до всенародного праздника никто этой головной болью тревожиться не собирался, поэтому-то Ольга Дмитриевна могла гулять, сколько ей заблагорассудится.
– Вот и хорошо, – бурчала Ольга, направляясь домой. – Одной заботой меньше. Можно пока спокойно поработать в ресторанчике…
Сегодня уже на рабочее место она направилась одна, без Женьки. Прибежала за полчаса до назначенного времени, однако Зиновий был уже там.
– Во! Твой? Забери… За умеренную плату, конечно… – Неимоверно печалясь, протянул он Ольге сотовый телефон. – Я сначала хотел себе присвоить, а потом думаю: твой наверное, неудобняк спереть. А он, между прочим, совсем никому не нужный тут валялся…
– Он мне нужный, – возразила Ольга. – И потом, я прекрасно помнила, где его оставила. Так что спасибо за безвозмездный подарок. Я вообще не скупая, поэтому дважды не плачу!
Зюзя недовольно завозился возле столика, на котором возвышалась красивая бутылка с яркой наклейкой.
– Скряга… Никакого понимания… И ничего! Даже благодарности… – потом протянул Ольге стакан, наполовину наполненный красным вином. – Ну, лапа моя дорогая, давай хоть выпьем… за удачное начинание.
– Начинание у нас вчера было, – Ольга взяла стакан и поставила обратно на стол. – А ты что – на работе пьешь?
– Ну как ты могла подумать?! – возмущенно округлил глаза Зюзя. – Ты еще Евгении своей ляпни! Ну надо придумать-то такое!
Ольга на его негодование не реагировала – она проверяла телефон. И кто только ей вчера ни звонил! И мама, и Коленькины любовницы, и сам Коленька… А уж эсэмэсок!
«Приехал Колянчик. Я его турнула. Пусть мучается без своего мышонка. Сказала, чтобы выбирал. Если потащится к Машке, убью обоих. С любовью, Таня». Да уж, совсем мышонок обнаглел, такие тонкости жене своего любовничка сообщает…
Маме пришлось перезвонить.
– Оленька! – мама сразу же защебетала в трубку, не давая вставить даже слова. – Я тебе звонила, звонила, почему трубку не берешь? Не отвечай, я догадалась! У тебя с Морозовым, кажется, так его фамилия, да? У тебя с ним романтическое знакомство!
– Ма…
– Не отвечай, ты только испортишь мне настроение! Мы все уладили, там произошло небольшое недоразумение. Ты умрешь, когда узнаешь. Кстати, когда пригласишь в гости? Если мы с Полюшкой придем сегодня, мы не сильно тебя обременим?
– Мама! – Ольга была полна решимости. – Я сегодня на работе. Приду поздно. То есть очень поздно, вы в это время спите! Я чуть позже вас приглашу.
– Ну хорошо, хорошо, я все понимаю, только назови адрес!
Ну уж дудки! Ольга прекрасно знала свою матушку – ты ей только скажи адрес, она прибудет незамедлительно. Что поделать, любопытство с возрастом у нее только растет.
– Мама, я и сама не знаю адреса. Бумажку с ним куда-то засунула, не могу найти. Помню только, как идти надо…
Ольгу уже тянул Зюзя – пора было «идти в народ».
– …Все, мам, мне некогда, я бегу! – крикнула Ольга и отключила у телефона звук.
Сегодня на сцене уже не было мотоцикла, и Ольга чувствовала себя куда уверенней. Даже рискнула отойти от образа и снять черные очки. В этих очках она была как крот – ни одного лица, ни одной фигуры не разглядеть. Без очков пришло понимание, отчего ее так легко приняли: в сущности, пьяненьким посетителям было все равно, кто перед ними дерет горло. Первый час гости ресторанчика еще помнили о приличиях, вели себя напыщенно и скованно, зато потом общая скованность сменилась приятным опьянением. Дамы всех возрастов упорно завлекали кавалеров, а те, в свою очередь, маслеными взорами окидывали женский состав и остервенело налегали на спиртные напитки. С количеством выпитого страсти накалялись – дамы все яростнее обольщали кавалеров, а кавалеры становились все откровеннее. Быстрые танцы уже превратились в ошалелые скачки, а медленные – в лошадиный сон – это когда спят стоя.
