проблемы? — вновь поднял на нее свой взгляд начальник, медленно распрямившись.
Она так подозревала, что виной тому были проблемы с болью в израненных мышцах. И это вызывало сострадание и желание помочь.
Но дело в том, что когда Гутник на нее смотрел, у Дарьи и свои сложности возникали. «Проблемы», да. Но не те, о которых она готова была бы ему рассказать. Ей как-то не по себе становилось: хотелось спрятаться от этого пристального, изучающего взгляда, словно проникающего в голову и считывающего все ее мысли! Она его боялась немного, наверное, в глубине души.
И, одновременно с тем, ей до дрожи хотелось, чтобы Олег Георгиевич на нее смотрел не прекращая…
Зачем?! Даше точно от него такое пристально внимание не нужно, если по уму и логике судить! Только нечто необъяснимое, очень далёкое от рационального разума, будто тянулось к этому вниманию, жаждало… Но Дарья старалась себя одернуть и напомнить обо всех адекватных доводах.
Потому резко взгляд отвела, уставились на свои руки, в которых судорожно сумку сжимала.
— Нет. Нет, Олег Георгиевич. Все нормально, — она все же заставила себя оторвать ногу от пола, куда будто прилипла, и пошла к своему столу. — Единственное, — поставив сумку в нижний ящик, обернулась к начальнику, все еще не поднимая глаз. — Пока рабочий день не начался, я могу сходить, купить кофе? — уточнила, с некой внутренней обреченностью понимая, что завтрак ей не светит.
Может, в кофейном киоске неподалеку сумеет купить хоть что-то и быстро съесть? Или, возможно, буфет внизу уже открыт?
— А чем вас этот кофе не устраивает? — поинтересовался Гутник с сарказмом, который просто-таки пробрал ее до позвоночника.
И чуть резким жестом руки ткнул в сторону кофеварки, в которой она ему вчера этот напиток и готовила.
— Заодно и мне можете сварить, не успел еще выпить утром, — добавил Гутник. — Или с этим какие-то проблемы тоже?
Даша нервно мотнула головой и удивленно вздернула голову, все же встретившись с ним глазами. Зря, конечно, опять будто иглой между ребрами, пронзила непонятная смесь опасений, любопытства, странного притяжения… Как невольно замираешь на самом краю обрыва и понимаешь, что одно неверное движение может смертью обернуться, рухнешь в пропасть без шансов, а сил не смотреть — нет! Вот так сейчас себя и чувствовала…
— Я… Я не знала, что могу ею пользоваться, — с непривычной для себя робостью, которая перекрыла горло душным комом, откашлялась. — Это же ваш кофе, — попыталась свои действия пояснить.
А Олег Георгиевич стоит и настолько внимательно в нее всматривается, будто точно хочет череп этим взглядом вскрыть! А ей ничего в его темном взгляде непонятно, не может предположить или угадать мысли и приблизительно. И это тревожит еще сильней!
— Ну так и вы же моя личная помощница, Дарья, — словно передразнил ее упоминанием этой должности. — Значит, и кофеваркой можете пользоваться на тех же правах, — ни капли не пригасив вибрирующего сарказма, явно демонстрирующего, что ему все еще не по вкусу ситуация, хмыкнул полковник. — Так что выбросьте эти глупости из головы, не надо никуда бежать, сделайте нормальный кофе и себе, и мне.
И смотрит. Ну вот что он так пристально смотрит?!
Даша вновь глаза опустила.
— Да… Да, конечно, — кивнула она, согласившись.
И пошла к кофеварке, с грустью подумав, что перекус вновь откладывается на неопределенное время…
Но тут, будто прийдя в отчаяние от этого осознания, ее желудок так громко заурчал, что это стало слышно на весь кабинет!..
И судя по шороху, Олег Георгиевич, только вернувшийся к бумагам, тоже услышал. Распрямился и смотрит ей в спину, вот чувствует этот прижигающий взгляд! Отчего Даша невольно хочет ссутулиться.
— Судя по всему, вы не только кофе не успели выпить… — протянул Гутник как-то иначе, и словно посмеиваясь над ней.
Боже, почему-то стало невыносимо стыдно!.. Она прям ощутила, как щеки становятся красными! Причем, кроме смущения, была и доля возмущения: вот ему больше делать нечего, как комментировать ее голод?! Не мог из вежливости сделать вид, что не услышал?!
Наверное, потому резко вскинула голову и уставилась на него… с упреком, да. Наблюдая, как расплывается ироничная ухмылка на губах начальника, кажется, довольного такой реакцией.
И это прям заставило что-то вспыхнуть у нее внутри!
— Я не только позавтракать, я и поужинать не успела, Олег Георгиевич! — из вредности огрызнулась и тон ее ответа больше на отповедь походил…
Но, видно, правду говорят: «ТЫ НЕ ТЫ, КОГДА ГОЛОДНЫЙ»! Дарья вообще не помнила, когда бы ее кто-то настолько сумел разозлить, как этот невыносимый полковник! Ведь именно из-за него она вчера убегалась по Управлению настолько, что отрубилась без задних ног. И именно он снился ей, как утягивая в тяжелое марево, из-за чего Даша и проспала сегодня. Так что лучше бы помолчал, а не отпускал тут ехидные комментарии!
И хоть краем сознания даже ужаснулась немного от того, что с таким вызовом на него уставилась, ведь ее предупреждали, что не стоит давать повод Гутнику пристально себя изучать, и про характер его говорили, а возмущение унять не могла. И начальник, вот на сто процентов уверена, это уловил. А потому, улыбка на губах Олега Георгиевича становилась все шире… Она ему что, стендап-комик?
— А знаете что, Дарья? Я ведь тоже не позавтракал. Да и ужин у меня был так себе, — будто стараясь не рассмеяться, заметил вдруг Гутник.
И, как бы ни злилась, не могла не признать, что это веселье и смех в глазах, нечто кардинально меняли в его образе, в самом выражении лица, тоне… Делали полковника будто другим человеком. Таким, которого она не ожидала бы здесь увидеть. И, возможно, лучше бы таким и не знала.
— Как вы смотрите на то, что мы себе пиццу сюда закажем, а, Дарья? И лучше даже две!.. Если вы хоть немного так же голодны, как и я, одной нам точно не хватит, — заявил вдруг Гутник, сумев ее так сбить с толку, что Даша даже рот приоткрыла, кажется. — И ходить никуда не нужно, от работы отрываться не будем, а ее у нас много, и нагоним все свои пропущенные приемы пищи… Вы какую больше любите на завтрак? Мясную, сырную или с другими какими-то извращениями? — поинтересовался он, будто и не видя степени ее шока.
И достал свой мобильный телефон.
— Ам… Я не знаю. Никогда не завтракала пиццей,
