в лицо ударила от смущения почему-то, дышать стало тяжело. И взгляд его почти физически ощущает…
Понять мыслей не может, а поклясться готова, что он ей в голову ввинчивается, изучает, тоже по полочкам для себя что-то разложить пытается.
А костяшки на той руке, которая ее косу так и держит, побелели. Напряжен… И капельки пота на его висках видит, как мышцы челюсти напряглись, еще лучше вблизи заметно.
Ну вот больно же ему, зачем спорить?! Ведет себя, как осел!
Нет, конечно же, Дарья ему этого не сказала… жить хотелось очень. А что-то такое во взгляде полковника сверкало, будто он готов ее придушить этой же косой. Вот просто из последних сил удерживается…
— Я сказала, Олег Георгиевич, что разумный человек всегда прислушивается и выполняет назначения своего лечащего врача… — решила не дергаться, чтоб не провоцировать, как зверя дикого.
На нормальный голос вдруг ни сил, ни смелости не оказалось. Да и горло почему-то сжалось, будто перекрыло комом… От страха, наверное. Все-таки этот Гутник, капец, какой подавляющий!
— А вы, насколько мне известно, один из самых умных и логичных людей в этом Управлении, — ну… мужчины любят лесть. Это она еще из детства не забыла, и с отцом, пока не бросил их, и с братом всегда работало. — Потому я и уверена, что, как настолько умный человек, вы не станете нарушать предписаний доктора…
И Даша вновь подвинула таблетку к нему… так и продолжая стоять в неудобной, склоненной к мужчине позе.
Гутник… ничего не ответил. Молча продолжал смотреть на нее с непроницаемым, темным выражением в карих глазах. Бррр, конечно. Поежиться захотелось, будто угли. И косу ее держит. Больше того, оборот вдруг ладонью сделал, намотав себе на пальцы ее волосы.
— Олег Георгиевич?.. — еще больше растерялась Даша. И откашлялась, пытаясь прочистить горло.
Вышло жалко, правда, будто у маленькой девочки. И куда весь взрослый образ пропал?
Однако это будто что-то изменило. Гутник моргнул, как-то растерянно, с непониманием уставился на свою руку, обмотанную ее косой. Вздрогнул… и отпустил. Наконец-то!
Она тут же шаг назад сделала, распрямив чуть затекшую спину.
— Извините, Дарья, — сипло пробормотал полковник. Ну… неожиданно, да. Правда, ничего больше не добавил.
Но таблетку выпил, кстати, тут же. Будто руки чем-то другим занять постарался, не особо разбираясь, что там она ему подсунула.
А Дарья что? Она свою задачу выполнила, можно было и перестать человека доставать.
Зато он с новыми силами, похоже, взялся за ее истязание после: так много по этажам Управления Дарья за эти месяцы впервые бегала. Успела познакомиться за день едва не с половиной сотрудников, выполняя поручения Олега Георгиевича. Даже те, которые натурально издевательством казались.
Однако же сделала все. И ему не к чему придраться, а значит, и настоять на переводе ее — повода не имеет. Чего, собственно, Дарья и добивалась.
Решив, что может позволить себе поваляться полчаса, а потом уже идти придумывать что-то с ужином, она натянула плед на голову. И понимала же, что проваливается в сон, а сопротивляться этому сил не осталось…
Сигаретный дым был терпким и горьким. Он заполнял легкие, дер горло, пробирался в мозг, казалось, спазмируя сосуды и рождая тупую иглу боли в виске. Но было без разницы. За целый день столько вытерпел, что мелкий дискомфорт шел тупо фоном.
Рядом, на небольшом откидном столике, вкрученном в стену балкона, стоял бокал, в котором на высоту два пальца было налита янтарно-коричневая жидкость. Коньяк… Он еще не пил тот, только щедро плеснул и вышел на балкон покурить, пытаясь этой горечью дыма и ожогом крепкого алкоголя вытравить другую боль из тела, хоть как-то расслабить сведенные спазмом мышцы, впервые за день выдохнуть…
Это было очень странно…
Даша будто со стороны в этом своем нежданном сне увидела Гутника. Но при этом, каким-то вовсе непонятным и странным образом, она ощущала ту же боль, что и мужчина. Да и не только: физические, тактильные восприятия отзывались в горле, пусть никогда в жизни не пробовала ни сигареты, ни коньяк. Такого с ней не случалось ни разу еще. Мелькнуло странное сожаление, что мысли не может разгадать, а вдруг, легче сработаться бы было?
И при этом Дарья знала, что спит, даже смутно помнила, что голодная и собиралась еще подняться, чтобы подогреть себе что-то на ужин. Но не могла вынырнуть на поверхность реальности. Мысли и ощущения Гутника ее будто поглощали…
Он, конечно, переоценил себя, да. Но блин, Олег не привык без дела валяться! И даже то, что сейчас все тело ломало и болело так, словно по нему бульдозер проехался, не отменяло того факта, что появление на работе его… взбодрило. Наверное, вырвало из монотонности больничных дней и всех тех чертовых восстановительных манипуляций, которые уже до печёнок достали за эти два месяца! Да, не дурак, понимал, что повезло капитально… Но не два месяца же только изо дня в день высшие силы благодарить, что уберегли, надо бы и с делами начинать разбираться.
Не дурак… Не идиот… И не тупица…
Почему-то ухмыльнулся и даже как-то разжалось немного в затылке, когда вспомнил эту девчонку, свою «помощницу». Господи, и где ее только выкопали? В архиве… Точно что раритет.
Ходил днем, предъявлял претензии к руководству, как бы прямым текстом заявил, что не собирается у себя под боком никого терпеть!..
Но не то чтобы его услышали. И полчаса убеждали, что это в его же интересах, откровенно так пялясь на увечья. Бесило. Но Олег умел себя в руках держать, до совершенства довел этот навык за жизнь. Намекали на врачей…
Так что Гутник как бы просек, что с этой стороны искать нечего. Тогда он решил зайти с иного бока и достать эту Дарью настолько, чтоб она лично от него сбежала. Сам точно не мог сказать почему, но третировало присутствие этой девушки в кабинете! Не давало ни вдохнуть, ни выдохнуть толком.
Но и тут его ждал оглушительный провал. Прям стыдно, что ли. Хр*новый стратег Олег, выходит?
Однако девчонка оказалась характерная, хоть и тихая с виду. А как заставляла его таблетку принять! Блин, не будь это против него направлено — любо-дорого смотреть за таким несгибаемым упорством! Ее бы энергию, да в другое русло…
Затянувшись глубже, выдохнул всей грудью сигаретный дым, растирая затылок и висок, где мучительно засела игла тупой боли.
Но, кстати, стоило признать, что таблетка не была лишней. Спустя полчаса ему действительно полегчало. Быть
