— У меня нет времени на объяснения, — прошептала Лили, повернувшись к Адаму; тем временем его мать отчитывала слугу за то, что он недостаточно бережно обращался с ее багажом. — Мы помолвлены. Если кто-нибудь спросит, то скажи, что мы намерены обвенчаться в первую неделю января.
— Значит, мы помолвлены? — Взглянув в сторону дома, Адам расплылся в улыбке. — Конечно, помолвлены, — ответил он на свой же вопрос и на правах жениха запечатлел поцелуй на щеке Лили.
— Помолвлены? Кто помолвлен?! — спросила миссис Сен-Жан так громко, что ее слышали не только на ступеньках лестницы, но, возможно, и в соседнем поместье. — Адам, немедленно прекрати целовать миссис Коупленд.
Мистер Сен-Жан повиновался, но не сразу. Он еще несколько раз поцеловал Лили, ибо прекрасно понимал, что теперь имеет на это полное право. Наконец, отстранившись, Адам проговорил:
— Улыбнись, любовь моя. Тогда все будет выглядеть гораздо убедительнее.
Лили улыбнулась своему новоиспеченному жениху, затем, повернувшись к приближающимся родственникам, одарила и их чарующей улыбкой.
Ей очень хотелось бы думать, что она разыгрывает весь этот спектакль для Софии и Жиля, но сердце подсказывало: у нее один-единственный зритель и только для него одного она старается.
Для Уэбба Драйдена.
Тем временем София с Жилем приближались. Уэбб следовал за ними.
— Кто здесь собирается венчаться? — вопрошала миссис Сен-Жан, и ее голос звучал еще громче.
— Как кто? Ваш сын и леди Лили, — ответил Уэбб, впиваясь взглядом в глаза Лили. — Мы только что узнали эту приятную новость.
У миссис Сен-Жан отвисла челюсть; почтенная дама покачнулась, словно собиралась упасть в обморок. Бросив взгляд на Адама, Лили поняла, что сейчас он снова начнет целовать ее, вместо того чтобы прийти на помощь матери. Вырвавшись из его объятий, она бросилась к миссис Сен-Жан.
— Ох, простите меня… Мне очень жаль, что мы сообщили вам эту новость… таким образом, — говорила Лили. — Но дело в том, что во время плавания я дала согласие стать женой вашего дорогого сына,
Ресницы миссис Сен-Жан затрепетали, и она стала хватать ртом воздух, точно выброшенная на берег макрель. Наконец заговорила:
— Сначала, поддавшись соблазну встретиться с благородными людьми, я согласилась приехать в этот Содом и Гоморру — согласилась, рискуя погубить свою душу. Но такое!.. Мой дорогой мальчик женится на даме знатного происхождения. Подумать только — на леди Лили! Я думала, миссис Коупленд, что вы просто дразните моего мальчика. Если «Уатертон», — продолжала она, ссылаясь на плантацию Сен-Жанов, — подходит для меня, то там будет неплохо и вам. — Миссис Сен-Жан взглянула на своего улыбающегося отпрыска. — Как тебе удалось сделать такой подарок матери, Адам? — Она прижала сына к широкой груди так крепко, что едва не сломала ему ребра. — Представляешь, как будет рад твой отец! — Пожилая дама посмотрела на Уэбба глазами, полными слез. — Мне даже и не снилось, что мой Адам может жениться на особе благородных кровей. Я с трудом в это верю!
— Я тоже, — прошептал Уэбб на ухо Лили.
Глава 3
— Портвейн и сигары, — проговорил Уэбб, когда вечером джентльмены вошли в единственное убежище мужчин — трофейную комнату, — величайшее благо цивилизации, не так ли, мистер Сен-Жан? — Он хлопнул гостя по широкой спине, вложив в удар всю свою силу.
— О да, — с широкой улыбкой ответил Сен-Жан. — У меня слабость к напиткам. Особенно чужим!
Адам, вошедший следом за Уэббом, в изумлении осматривал трофейную комнату Байрнвуда — гордость дедушки Жиля. Старый маркиз был помешан на охоте, и вся комната — излюбленное место отдыха — была заполнена чучелами зверей и сверкающим оружием.
— Никогда не видел ничего подобного, — проговорил Адам с неподдельным восхищением в голосе. — Это вы их всех подстрелили? — спросил он Жиля.
— Это мой дед потрудился, — улыбнулся маркиз. — Старик обожал охоту и очень злился, когда кто-нибудь не верил его охотничьим рассказам. Поэтому он обратился к местному чучельнику, и тот сделал чучела из всех его охотничьих трофеев.
— Я бы сказал, что он был метким стрелком, — заметил Адам, осматривая коллекцию. — Вы счастливый человек. У вас замечательная комната, а…
— Только не говорите об этом моей жене. Она терпеть не может эту комнату. Все время жалуется, что здесь трудно поддерживать порядок, так как прислуга не горит желанием входить сюда, чтобы смахивать пыль.
Все рассмеялись.
— А вот я украсил эту комнату лишь одним трофеем — бильярдным столом, — снова улыбнулся Жиль, снимая со стены кий, висевший рядом с коллекцией пик.
— Прежде чем вы начнете, я предлагаю тост за счастливейшего из нас, — сказал Уэбб, подходя к подносу со спиртным; незадолго до этого дворецкий установил поднос на лапах чучела лисицы, обряженной в нагрудные доспехи.
Уэбб насмешливо поглядывал на мистера Сен-Жана и насвистывал охотничью песенку, которую помнил с детства.
Разлив портвейн по бокалам, он улыбнулся и снова посмотрел на американца.
— Благодарю вас, мистер Драйден, — сказал Адам. — Остановите меня после четвертого или пятого бокала, а то я становлюсь настоящим ослом, когда напиваюсь.
Отпив из своего бокала, Уэбб сказал:
— «Мистер Драйден» звучит слишком официально для такого случая. Зовите меня просто Уэбб. У меня такое чувство, — продолжал он, подливая в бокал Адама, — что еще до окончания этого вечера мы с вами станем лучшими друзьями.
— Тогда вы, сэр, зовите меня Адам. — Сен-Жан смущенно улыбнулся, затем поднес бокал к губам и осушил его.
— Конечно, Адам! — воскликнул Уэбб и весело рассмеялся. — И если уж мы с вами станем друзьями, то считаю своим долгом выпить за вашу удачливость. Вы нашли замечательную невесту.
Взглянув на отца и Жиля, Уэбб поднял свой бокал. Лорд Драйден с маркизом потянулись к подносу.
— За Адама и за удачу! — провозгласил Уэбб.
— За Адама!
Мужчины выпили, причем мистер Сен-Жан осушил уже второй бокал. После этого гость вновь принялся расхаживать по комнате, с восхищением рассматривая охотничьи трофеи.
Искоса поглядывая на Адама, Уэбб присматривался к нему. За годы службы у отца он хорошо усвоил: главное — внимательно наблюдать и ждать, выжидать… И набраться терпения. Если набраться терпения, успех обеспечен.
К обеду Лили приняла ванну и переоделась — надела другое мешковатое черное платье. Уэбб про себя отметил, что такое платье едва ли можно считать подходящим для счастливой невесты, однако ничего не сказал по этому поводу.
За обедом говорила в основном миссис Сен-Жан. Она осуждала обилие блюд на столе и тем не менее ела с огромным аппетитом.
