Лили, стоявшая посреди комнаты, нахмурилась, и в какой-то момент Уэббу показалось, что она вот-вот запустит в него первым попавшимся под руку предметом.
— Он вовсе не матрос, — отрезала Лили. — И не капитан. Он… он…
— Неотразим? — предположил Уэбб.
— Это твой мистер Сен-Жан? — спросила София. — Именно поэтому ты пригласила его навестить нас?
Уэбб впился взглядом в лицо Лили. Она, казалось, колебалась — вероятно, размышляла, стоит ли ухватиться за брошенную ей соломинку. Наконец кивнула.
— Да, я обручена с мистером Сен-Жаном. София улыбнулась сестре:
— Значит, это произошло во время плавания? Мама была очень довольна, что он и его мать изъявили желание сопровождать тебя. Представь ее удивление, когда она узнает, что вы обручены. О, дорогая, неудивительно, что ты так торопилась переодеться. Ведь они должны приехать сюда еще до ужина.
— Мистер Сен-Жан появится здесь? — оживился Уэбб. — Горю желанием поскорее встретиться с твоим женихом. — В этот момент он заметил какое-то движение на подъездной аллее. — К нам благоволит само провидение: сюда пожаловал этот счастливец.
Уэбб улыбнулся: дерзкая девчонка побледнела. Возможно, испугалась, что ее увидят в таком наряде? Или же просто не ожидала, что час расплаты наступит так скоро?
Лили тоже посмотрела в окно — и ужаснулась. Из-за поворота выехала золоченая карета Траэрнов.
— Боже милостивый! — невольно вырвалось у нее.
— Иди переоденься, — сказала маркиза, поднимаясь с софы. — Мы с Жилем сами их встретим.
«Сами? — подумала Лили. — Но это невозможно… особенно сейчас». Уэбб внимательно наблюдал за ней, стараясь уличить во лжи. Его усмешка говорила сама за себя. Он ей не поверил. Этот болван, наверное, думает, что она все еще влюблена в него.
Но даже если Уэбб поймал ее на лжи, она все равно не позволит себе снова влюбиться в него. Хотя Уэбб и стал самым красивым мужчиной из всех, которых ей доводилось встречать. За пять лет он изменился: появились едва заметные морщинки у глаз и какая-то… осторожность, прежде совершенно ему не свойственная. Но улыбка все та же — насмешливая. И он по-прежнему стройный и подтянутый.
— Иди же, Лили, они уже здесь, — сказала София, подталкивая сестру к двери. — Ты же не хочешь, чтобы они увидели тебя в таком виде.
— Мистер Сен-Жан не придает значения подобным вещам, — сказала Лили и была в этом совершенно права. Адам не обращал внимания на ее манеры и наряды, но восхищался тем, как она по-мужски управляла своим имением. Лили была уверена, что он отнесется к ее внезапному решению с некоторым юмором и охотно поддержит ее обман.
Адам уже несколько раз предлагал ей руку и сердце, но делал это так легко и непринужденно, что она не рассматривала его предложения всерьез.
— Он будет рад увидеть меня. Прошу прощения, но я сама встречу их и приведу сюда.
Лили с невозмутимым видом пересекла кабинет и скрылась за дверью. Затем почти бегом бросилась к парадному входу и сбежала по лестнице. В этот момент карета остановилась.
Бросив взгляд через плечо, Лили заметила, что все стоят у окна кабинета и с любопытством наблюдают за ней.
Она с улыбкой смотрела на Адама, выбиравшегося из кареты. Уэбб же, стоявший у окна, был явно растерян, и Лили заметила это. Он все еще считал ее ужасным ребенком, от которого одни неприятности.
«Смотрите-смотрите, мистер Драйден, — подумала она. — Вот какие мужчины находят меня привлекательной».
Двадцатичетырехлетний Адам Сен-Жан был высок и широкоплеч. Выбравшись из кареты, он провел ладонью по блестящим черным волосам и, заметив Лили, тотчас же направился к ней. На его чувственных губах играла улыбка.
— Адам, слушай внимательно, у меня мало времени, — проговорила Лили ему на ухо, когда он наклонился, чтобы поцеловать ей руку. — Наши планы рухнули.
— Возникли затруднения? — спросил Адам, глядя ей в глаза. — Не надо так волноваться, Лили. Ведь я здесь, и я готов оказать тебе любую услугу.
— Я всю объясню тебе прямо сейчас. Потом у меня не будет времени. Чтобы избежать… Семейные дела требуют, чтобы я уехала на несколько месяцев, поэтому мне пришлось соврать сестре и зятю.
Лили отвела Адама подальше от кареты, чтобы их не услышала его мать.
— Ты соврала? Ты мне нравишься все больше и больше, — усмехнулся молодой человек.
— В этом нет ничего смешного, Адам. И я не шучу. Ты должен подыграть мне. Это очень важно…
Отец Адама происходил из древнего дворянского рода; мать же не могла похвастать благородным происхождением. Рассказывали, что старший Сен-Жан, сражаясь за независимость Северной Америки под командованием генерала Лафайета, познакомился со скромной Имоджин Эвермонт, совершенно не похожей на кокеток французского двора. Не трудно понять, почему третий и безземельный сын французского барона остался в Новом Свете — ведь здесь перед ним открывались безграничные возможности; гораздо труднее понять, почему французский аристократ решил жениться на простолюдинке. Однако супруги имели троих сыновей и четырех дочерей — что свидетельствовало о крепком браке — и после окончания Войны за независимость жили в Виргинии и были вполне счастливы.
— В чем дело, Адам? В чем дело? — подала голос миссис Сен-Жан. — О чем вы там говорите? Я никак не могла выбраться из этой проклятой повозки. У меня ноют все кости после этой ужасной езды по ухабам. — Щуря близорукие глаза, она посмотрела на мощные каменные стены особняка. — Настоящий Содом и Гоморра, не так ли? Богатые всегда задирают нос перед теми, кому приходится тяжко трудиться. — Пожилая дама фыркнула и оглянулась на элегантную карету, которую любезно предоставил им Жиль. — Ну, теперь я вижу, что к нам относятся плохо, очень плохо, миссис Коупленд. Почему нам пришлось часами трястись в этом фургоне? Неужели ваши родственники не могли прислать за нами что-нибудь более удобное?
Услышав жалобы миссис Сен-Жан, Лили стиснула зубы. Она взглянула на окна кабинета, пытаясь определить, много ли у нее осталось времени. К ее огорчению, за стеклами уже никого не было. Лили нисколько не сомневалась в том, что сестра с мужем находились где-то рядом и слышали ворчание миссис Сен-Жан.
Она говорила Софии и Жилю о том, что миссис Сен-Жан не отличается хорошими манерами, но тогда у нее не было намерения представлять мать Адама как свою будущую свекровь. Ей и сейчас не хотелось представлять ее подобным образом.
Лили медленно повернулась к парадной двери и увидела тех, кто только что находился в кабинете. Все четверо стояли на лестнице, ожидая, когда им представят жениха и его мать.
— У меня нет времени на объяснения, — прошептала Лили, повернувшись к Адаму; тем временем его мать отчитывала слугу за то, что он недостаточно бережно обращался с ее багажом. — Мы помолвлены. Если кто-нибудь спросит, то скажи, что мы намерены обвенчаться в первую неделю января.
