— Это верно, — согласилась Барбара. — Но доставь хотя бы своей матери редкое удовольствие видеть тебя. Глядишь, и брат смягчится.
Вульфа эти рассуждения, похоже, не убедили, да и сама Барбара не выглядела уверенной. Син, видевшая Алекса пару-тройку раз, не могла не разделять их сомнений: мало сказать, что братья были совершенно не похожи, они были полными противоположностями — минусы старшего и сплошные плюсы младшего, а уж обаяния Вульфа, с первой же секунды покорившего Син, в Алексе не было и в помине...
Она смотрела на него, забыв все приличия и думая только о том, что вот сейчас он уйдет к тем, кто — как бы ни стремился он вырваться — составляет его круг, и думать забудет про молоденькую девушку за стойкой портье...
Они удалялись от нее по устланному коврами коридору, и ее сердце рвалось ему вслед. Как могла она знать, кто перед ней? Конечно, все в нем выдавало породу, но он казался таким близким, таким своим, таким... родным!..
Вдруг он наклонился к шедшей рядом с ним женщине, сказал что-то и быстрым шагом направился обратно к стойке. Син наблюдала за его приближением, пытаясь угадать, что он хочет сказать.
— Вы согласитесь поужинать со мной завтра вечером... э... — он на мгновение замешкался, читая имя на кармашке фирменного жакета, — Люсинда Смит?
Син подумала, что ослышалась. К тому же оставшаяся у него за спиной женщина просто сверлила ее зеленым взглядом, и она ощущала себя бабочкой, наколотой на булавку... Что же он сказал? Кажется, он пригласил ее на ужин?
— Син, — машинально поправила его она.
— Я вообще-то ни о чем таком не думал для первого свидания. — Он откровенно смеялся, в улыбке открывались ровные белые зубы, казавшиеся ослепительными на загорелом лице. Может, они с Барбарой нежились под солнцем на одних пляжах? Кто ему эта женщина? Почему он так легко оставил ее, чтобы вновь подойти к Син? Все эти вопросы не давали ей покоя. — Пока мы говорим только об ужине. — Добродушная насмешка искрилась в янтаре глаз. — Но если вы будете настаивать, то...
— Я хотела сказать, что друзья зовут меня Син. Это сокращенное от Люсинды, — смущенной скороговоркой пояснила она. Что с ней творится?! Она ведет себя с ним как школьница, а не как подобает двадцатилетней девушке!
— Ах, вот оно что. — Его улыбка стала шире. — Так вы поужинаете со мной, Син?
Он как-то по-особенному произнес ее имя.
— Боюсь, не получится. — Она помотала головой.
— Работа, — понимающе кивнул он. — Но я, пожалуй, мог бы уговорить братца дать вам выходной.
— Только не это! — Син и подумать о таком не могла. Меньше всего ей бы хотелось посвящать в свои дела старшего Торнтона.
— Впрочем, я не стану это делать, — продолжал подтрунивать над ней Вульф. — Мы поступим умнее и перенесем встречу на ваш действительно свободный вечер. Как вам моя идея? И как вы относитесь к китайской кухне? — озабоченно спросил он. — Я лично от нее без ума! Или вы предпочитаете что-нибудь другое?
— Нет-нет, мне нравятся китайские ресторанчики, — торопливо проговорила она, подгоняемая ощутимо возрастающим нетерпением Барбары, которая уже принялась постукивать носком туфельки по мраморному полу вестибюля. — И, кстати, завтрашний вечер у меня выходной. Но...
— Никаких «но»! Встречаемся завтра в половине восьмого у входа в отель. — Теперь уже и он торопился, заметив, что к прекрасной Барбаре подошел тот, кого также узнала и Син: Алекс Торнтон, собственной персоной. — Ненавижу поздние ужины. — Этим заявлением он простился с ней, чтобы, ни разу больше не оглянувшись, присоединиться к паре, уже поднимавшейся по лестнице навстречу звукам музыки.
Син долго смотрела ему вслед. Итак, она не устояла перед столь бурным натиском — и теперь повержена, капитулировала и... приговорила себя к свиданию с Вульфом Торнтоном.
Если б знать тогда, как дорого ей обойдется эта слабость, какой болью придется заплатить за безрассудство и за то, что она осмелилась — так вдруг и насовсем — влюбиться в него!..
Состоявшаяся сегодня встреча с Джеральдом Хэркуортом — другое дело, размышляла Син, возвращаясь домой в машине Джеральда. Она не грозит обернуться новой душевной раной: Джеральд, с его чувством юмора и склонностью к необременительному флирту, был ей не опасен; кто-то, вполне возможно, и не устоял бы перед его чарами, только не Син, у которой нашлось надежное противоядие: он, разумеется, славный и она, не исключено, охотно виделась бы с ним время от времени, но отныне будет постоянно помнить, что он без пяти минут тесть Вульфа!
— Я не собираюсь сдаваться, — прямо предупредил Джеральд, когда она отклонила его приглашение вскоре повторить совместный ужин. — Я начинаю думать, что вы та самая женщина, которая сумеет изменить мое отношение к браку.
— Думаю, вы заблуждаетесь на мой счет, мистер Хэркуорт, — строго возразила она. — Я отношусь к браку ничуть не лучше вашего.
— Видите, — Джеральд, как всегда, улыбался, — мы прямо-таки идеальная пара.
— Забудьте об этом, Джеральд. Мы когда-нибудь сможем вместе посидеть за ужином, но на ближайшее время главная моя забота — свадьба вашей дочери. — Она старалась не обидеть его.
— Считаете, что напоминание о дочери на выданье должно поставить меня на место? — Все-таки он был задет!
— Я совсем не это имела в виду. — Ей захотелось загладить невольную неловкость. — Ребекка так молода для замужества...
— Ей уже за двадцать. Конечно, Вульф намного старше, ему тридцать пять, но я уверен, что они прекрасно поладят. Они с Ребеккой старые друзья.
— Друзья? — переспросила Син. — Вам не кажется, что это несколько необычное слово для тех, кто вот-вот поженится?
— Ничуть! — Джеральд снова улыбался, правда, улыбка была немного грустной, да и в голосе зазвучали горькие нотки. — Нам с матерью Ребекки именно дружбы не хватало. Может, будь мы с нею друзьями, наш брак не привел бы нас к обоюдной ненависти. Смею думать, что и у вас печальный опыт по этой части.
— Печальный опыт — у меня? — Син постаралась изумиться как можно более натурально.
— Держу пари, кем бы ни был тот, кто настроил вас против брака, он не был вашим другом, — пояснил свою мысль Джеральд, останавливая машину возле небольшого домика.
Если бы ему и впрямь вздумалось держать пари, он бы проиграл! Вульф был ей настоящим другом, причем с самого начала. Но не станет же она рассказывать Джеральду, что его будущий зять и есть ее «печальный опыт»...
Син улыбнулась слегка рассеянно.
— В прошлом у каждого своя печаль, свои разочарования, от которых люди, бывает, зависят всю оставшуюся жизнь. Надо уметь быть сильнее.
